Всего за 199 руб. Купить полную версию
Сера, доктор?!
А в чем дело?
Да ни в чем. На себе пробовали? Каков эффект?
Это рекомендованная процедура для пациентов с заболеванием наркоманией.
Где ее карта, доктор? Я ее забираю.
Не имеете права.
Имею. И ее я тоже заберу.
Она осуждена к принудительному лечению. Есть приговор суда.
Заместитель генерального прокурора СССР принес протест по этому делу, приговор будет пересматриваться. Верховным судом в Москве, а не в Киеве. Пока что мы этапируем ее. Вы уверены в том, что написали в своем заключении?
Конечно!
А мне кажется, вы его подмахнули, не читая, доктор. Иначе бы не спихнули в одно заключение шизофрению и белую горячку. В курсе, кстати, что Прокуратурой Союза проводится работа по расследованию нарушений законности при процессах, обусловленных политическими причинами?
Вы бред какой-то говорите.
Бред это по вашей части, доктор. Этот телефон на межгород работает?
Да
Пока готовьте пациентку. Я сейчас позвоню в Киев. Необходимые документы перешлют по фототелеграфу
А дальше произошло то, за что я себя никогда не прощу.
Я не имел права спать в одной палате с пациенткой хотя должен был встать там с пистолетом и не пускать никого. Вместо этого я позвонил в Киев, нашел Дамира, попросил организовать бумаги и выслать фототелеграфом на адрес УВД Днепропетровска. Счел, что достаточно перепугал доктора, и он не осмелится. А ночью раздались крики.
Когда я подбежал, все было уже кончено. Я оттолкнул дежурного медбрата, прорвался в палату. Пульса нет, море крови. Мои руки были в крови все было в крови.
Так плохо не было со времен Афгана.
В луже крови лежал осколок стекла им она вскрыла бедренную артерию. Не знаю, как она вообще сумела дотянуться.
Судя по температуре тела два-три часа.
Я посмотрел на стекло оно было целым. Судя по толщине и цвету осколок от оконного стекла.
Сохраняя остатки рассудка, я осмотрел ее пальцы. Ни на одном нет порезов.
Когда сменилось дежурство?
Два часа назад.
Обход делали? Правду!
Нет.
Сменщика как звали? Знаете, где живет? Поехали.
Здесь?
Я не знал город. Я не имел вообще никакого права делать то, что я делаю. Я не имел ни постановления об обыске, ни ордера на арест, ни вообще ничего подобного. Я не был ни комиссаром Каттани, ни следователем Гдляном. Но я должен был это сделать.
Чтобы потом все это не являлось ко мне во сне каждый день.
Здесь.
Который дом?
Вон тот.
Этаж? Этаж!? рявкнул я.
Второй. Дверь слева.
Мы были на психушечной «буханке», вместе со мной были водитель из психушки и медбрат. Я протянул руку и выдернул ключ из замка зажигания.
Попробуйте только просигналить
Дослал патрон в патронник, перебежал к дому. Тихо. Прислушался ничего, присмотрелся света, по-моему, нет, хотя не уверен. Тиха украинская ночь все спят. Тут есть балкон, но идти через него нет, лучше все-таки через дверь
На лестнице пахло почему-то квашеной капустой, через закуренные окна лился мутноватый лунный свет.
Вот и дверь. Я порылся по карманам набора для того, чтобы взламывать замки не было. Да и какое право я имею взламывать?
Прямо перед носом, на приколоченной к косяку дощечке был звонок. Если по закону, я должен позвонить в дверь, и сказать откройте, милиция. Возможен вариант Але, Леха, ну ты идешь? Или что-то в этом роде.
Спрятав руку с пистолетом за спину и встав так, чтобы меня не было видно в глазок, я нажал на кнопку звонка. И тут все взорвалось
Киев, Украина. Киевский государственный университет. Факультет международных отношений. 03 июня 1992 года. Гнатишкин
Э брат. Не на тех замахнулся.
Капитан Сергей Гнатишкин сидел в небольшом, подвальном помещении, расположенном недалеко от центра города. На двери не было никакой таблички, на самом деле здесь находилось одно из отделений фонда ветеранов войны в Афганистане. В Киеве существовало несколько организаций «афганцев». Как оказалось, были и проукраинские, назывались они странно афганцы Чернобыля. Причем тут Чернобыль спрашивается одной беды мало, что ли?
Почему?
Парень с ранней проседью в волосах цокнул языком.
Там и не такие как ты шеи ломали. Знаешь, кто там учится?
Представляю. И что?
Значит, не представляешь. Там ведь не только с Украины ребята учатся. С Грузии немало, с Азербайджана. Поступить проще, а главное что? Присмотра меньше. Кумовства больше. Это в Москве проверки всякие. А тут а если посмотреть, с того же факультета международных отношений ребят в ООН едва ли не больше, чем из МИМО41.
И что? Можно наркоту жрать?
Да откуда ты взял эту наркоту вообще!
Оперативная информация.
Ну так в рожу плюнь своему барабану.
Гнатишкин многозначительно хмыкнул и встал.
Пойду, пожалуй. Бывай брат.
Да стой ты Тебе реально надо?
Иначе бы не просил.
Афганец вздохнул, доставая ключи от машины из стола.
Я предупредил. Поехали
Брат-афганец звали его Саша остановил машину недалеко от какого-то перекрестка. Перед тем как выйти, посмотрел вперед и назад, как в Афганистане.
Можно.
Они вышли. Улица как улица но впереди была активная торговля с рук.
Это «Лейпциг». Конкретное место, здесь торгуют гуманитаркой, сэконд-хэндом с европейских магазинов, прочими делами. Вон, глянь, черная на углу.
Они шли, подлаживаясь под движение толпы. Саша показывал на стоящую на углу БМВ пятерку.
Это рэкетиры. Здесь их обычно зовут мурчащие.
Мурчащие?
Да. «Лейпциг» держит Кисель, это крупнейшая группа в Киеве.
А мы-то тут при чем?
Не спеши. Подстрахуешь?
Давай Сергей сунул руку в вырезанный карман куртки и снял пистолет с предохранителя.
Афганец споткнулся около машины, неловко стукнул в дверь. Сидящие в машине бандиты немедленно отреагировали. Но непонятка была быстро улажена, и скоро Саша обнимался с коренастым крепышом в кожанке. Потом они отошли во двор, и Сергей последовал за ними.
Бандит почувствовал его каким-то шестым чувством, резко повернулся
Э, че за дела?
Спокуха, Варнак. Это свой.
Какой свой?
Серый брат. Из Москвы.
Варнак с загнанным видом переводил взгляд с одного на другого, и любому опытному человеку было понятно, что урка вот-вот решится на что-то совсем плохое.
Афганец усмехнулся по-свойски.
Не колотись, брателла. Своих пишем, чужих колем
Бандита эти слова немного успокоили, он облизал губы.
Чо надо?
Справочку бы.
Идите в Госправку, я то тут при чем?
Не хами, гугнявый, вступил в разговор Гнатишкин. Думаешь, я твои регалки бакланские не прочитаю? Перстенек твой отсидел срок звонком, или что другое там раньше было42? А?
Ах, ты, с
Бандит бросился с неизвестно откуда взявшимся ножом в руке, но Гнат и Афганец вдвоем приняли его как тогда в горах. Один перехватил руку, другой сильно, как по манекену пробил. Бандит захрипел и осел без сил.
Ты чо? Ты же его покалечил
Да не он и не такое выдержит, верно ведь? Давай, давай, вставай, не притворяйся. Прокурора тут нет и не будет
Бандит переводил взгляд с одного «афганца» на другого, не вставая.
Надо чо?
Кто банчит в универе? Чьи там точки? Только правду, гугнявый, а то так лежать тут и останешься.
Чеченцы
Чеченцы? Какие чеченцы?
Не знаю. Базарили, что наркота под чеченскими. И героин тоже.
Кто старший? Кто старший, Варнак? Говори!
Базарили, Али Маленький.
Али Маленький? Откуда он?
Не знаю. Базарили, что он с одесскими какими-то в близких и с кишиневскими.
Кишиневскими?
Да.
Что-то ты порожняк гонишь, Варнак.
Я не гоню!
Правду говори. Иначе расклад напоминать не надо.
Бандит затравленно оглядывался.
Еще базарили, что он с военными какими-то в близких.
Военными? Какими военными?
Не знаю. Но типа базарили, что между Прибалтикой и Чечней дорога есть. Через Львов. И в обе стороны идет товар.
Наркота? Оружие?
Я не знаю!
Ладно, Варнак. Ты москвичей сегодня видел?
Не.
И я не видел. Иди.
Ты ему поверил?
«Девятка» лавировала между ухабами Подола, они ехали на Левый берег.