Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Королева Иордании Рания считается одной из самых красивых и стильных женщин мира. Лучшие модельеры Италии и Франции шьют для нее наряды. При этом она не только хороша собой, но и умна. Благодаря ей в Иордании открываются институты повышения квалификации, больницы и центры по защите прав женщин.
А еще более трети иорданских водителей женского пола. Иорданки очень быстро освоили вождение автомобилей и любят их даже больше мужчин. Это же так удобно: и на работу съездить, и по магазинам, и детей в школу отвезти
3. Арабские женщины укутаны в черное по самые глаза. А если нарушают это правило, их сажают в тюрьму
Во-первых, по Исламу, женщина не обязана закрывать лицо и ходить в черном мешке. Это должна быть просто свободная одежда (не в обтяжку) любого цвета. Открытыми могут оставаться лицо, кисти рук и ступни. В остальном огромный выбор фасонов и моделей. Главный критерий не вызывать соблазн у противоположного пола.
Во-вторых, даже эти правила соблюдаются практически только в провинции, и то не всеми. Многие девушки носят джинсы в обтяжку, короткие кофточки и тонну макияжа. Причудливо завязанный на голове платок в таком случае вообще не играет роли. Просто украшение.
В столице же половина женщин одевается по-европейски, то есть без головных уборов и вполне себе раздеты. Никто за это не судит и в тюрьму не сажает. Сама королева не носит платок и утверждает, что женщину нужно судить по тому, что у нее В голове, а не НА голове.
Впрочем, женщины, которые носят химар (покрывало, закрывающее лицо до глаз) тоже встречаются. Это их личное дело. Они считают, что так лучше для религии. Лет 15 назад по нашему краю прокатилось поветрие: девушки и женщины стали покрывать лицо. Несколько родственниц мужа тоже пришли к этому после изучения Корана. Решили носить химар ради Аллаха. Никто их к этому не принуждал. И до сих пор не понимаю, как они терпят летнюю жару с покрывалом на лице. Дело привычки, видимо.
4. У всех арабов много жен
Нет, хотя, возможно, мужчины и мечтают об этом. По Исламу мужчине разрешено иметь до 4 жен. Но при этом он должен одинаково всех обеспечивать и одинаково ко всем относиться. Неизвестно, что сложнее. В Коране рекомендуется жениться на одной, если чувствуешь, что не будешь соблюдать справедливость. Этот пункт мужчины благополучно пропускают мимо глаз, когда решают жениться во второй раз.
Да, двоеженцы тут встречаются. Немного, но есть. И то, в основном, это уже пожилые люди. Они женились еще тогда, когда женщины были более терпеливы и ничего не требовали. Сейчас, чтобы на одну свадьбу денег собрать, мужчине нужно закончить университет, пойти работать и взять пару кредитов или помощь от родственников. А потом рождаются дети. Их надо кормить, одевать, учить Вся энергия и деньги уходят на одну семью.
Поскольку современные девушки в большинстве своем образованны и имеют работу, то от мужей уже не зависят и, в случае чего, просто разводятся. И уж тем более они не станут терпеть вторую жену. Впрочем, я знаю парочку полигамных семей, где мужики поступили по-свински, не соблюдая никаких религиозных и этических правил. Назвать их счастливыми нельзя. Знакома и с одной семьей, где все мирно и хорошо. Жены дружат, поздравляют друг друга с праздниками, дарят подарки детям и вместе ездят навестить свекровь.
Банально, но люди ко всему привыкают. Впрочем, о многоженстве будет очень длинная глава с интересными историями.
4. КАК Я СТАЛА ИОРДАНКОЙ
История, в общем-то, обыкновенная. Я училась на журфаке, а мой будущий муж в медицинском институте. Нас познакомил муж моей подруги. Поженились практически сразу. Сначала сделали никях (мусульманский брачный договор), а потом стали собирать бумажки для процедуры в ЗАГСе. В январе 1999 года нас, наконец, зарегистрировали.
Жили на съемных квартирах, как все студенческие семьи. Ездили в деревню к моим родителям отдыхать. На пятом курсе я забеременела. Сдавала госэкзамен и защищала дипломную, будучи в интересном положении.
В октябре 2000 родилась Амаль. Через год муж, закончив мединститут, уехал на родину. А я осталась доделывать всякие документы на выезд
Мы с дочкой прилетели в Иорданию ночью третьего февраля 2002 года. В Шереметьево нас провожали мама, брат и его жена. Никогда не забуду, как мы с Амаль уходили в зону для улетающих, а мама стояла у стойки и махала рукой. Я знала, что она почти плачет, но держится изо всех сил. Ее дочь улетала неизвестно куда, в новую непонятную жизнь
А еще я вспомнила папу, который не смог нас проводить, потому что сломал ногу и лежал в больнице на растяжке. Мы ходили к нему прощаться. Амалька уселась к нему на живот, прыгала, смеялась очень любила дедушку. А он тихо плакал и улыбался внучке В этот момент мои чувства были противоречивы. С одной стороны, больно от разлуки с родными, страшно от неизвестности. С другой, сердце замирало от предвкушения чего-то нового и встречи с мужем, по которому соскучилась. Я впервые в жизни ехала за границу. Одна. Навсегда.
Несколько часов полета и мы в аэропорту Аммана. К моему счастью, Амалька никогда не была капризной. Не плакала в полете и не шарахалась от незнакомых в аэропорту. Мы прошли регистрацию. Благо, там говорили по-английски. И вышли в зал, где встречают.
Разглядела мужа, сердце екнуло. Оказалось, что толпа рядом с ним это родственники, приехавшие нас встречать. Поздоровались. Обниматься на людях нельзя, и надо еще как-то здороваться с его мамой и братьями. Слава Богу, «салам алейкум» я знала. Амаль легко пошла на руки к Ахмаду брату мужа, которого видела впервые в жизни. Значит, человек хороший.
Сели в машину. А были еще одна машина и микроавтобус. От аэропорта до дома ехать примерно полтора часа. Не помню, о чем говорили. Вдруг застеснялась говорить по-русски при арабских родственниках Въехали в наш городок. Тишина. Дома какие-то маленькие. По сравнению с Москвой, из которой улетала.
Вышли из машины, прошли через двор к дому и вдруг я услышала странный звук, похожий на боевой клич индейцев. (Потом я узнала, так здесь женщины выражают радость приставляют ладонь ко рту и издают крик, одновременно быстро двигая языком из стороны в сторону.) Так встречала меня бабушка Сара, про которую я была уже наслышана. Муж буквально вырвал меня из ее объятий и мы, наконец, вошли в нашу комнату.
К комнате и веранде перед моим приездом пристроили небольшую кухню и душ с туалетом. В спальне стояла огромная белая кровать с зеркальной спинкой, белый шкаф и белое трюмо. (Сразу видно, муж доктор). Рядом с нашей кроватью детская кроватка, а на ней зеленый дракончик, в которого Амаль сразу и вцепилась. Пять часов утра. Начала укладывать дочку спать. И тут впервые в жизни услышала аззан призыв к молитве. Так началась моя жизнь в Иордании.
Первые два года были очень трудными. Сильно скучала по родным. Страшно хотелось в Россию. Было трудно с деньгами, так как муж еще не работал, доучивался в интернатуре, не было телефона. Наш первый мобильный телефон появился через год после моего приезда. Муж без предупреждения позвонил моему брату и передал трубку мне. Услышав «Алло, привет, сестренка!», я задохнулась, в горле встал ком. Муж: «Ну, говори же! Что ты молчишь?» Телефонный разговор с заграницей это дорого. Каждая минута на счету, а я молчу и плачу.
Поговорили, конечно. Но потрясение еще долго не проходило
Свекровь отнеслась ко мне замечательно. Я спросила мужа, как лучше к ней обращаться. Стала называть «Мама». Первое время к нам приходила куча народа знакомиться и поздравлять со свадьбой и рождением дочери. Вообще-то здесь все эти события по отдельности отмечаются, но у нас получился особый случай.