Всего за 160 руб. Купить полную версию
О чём задумался? спросил Ник. Он, конечно, не хотел мешать наслаждаться напитком, но ему так захотелось узнать, о чём думает в этот момент Тим.
О вагонах! затуманенно ответил Тим.
О вагонах?
Ник не понимал, как можно было думать о железной дороге в данный момент. О тяжёлых пахнущих рельсах, которые пропитаны дёгтем и смолой. Он поморщился немного. Демонстративно отвернулся, проглатывая размягчённую слюной булочку.
Тим продолжал сидеть с закрытыми глазами, наслаждаясь каждой капелькой напитка, до тех пор, пока не пригласили пройти в учебный класс.
ДЕГУСТАЦИЯ НАСЕКОМЫХ
Учитель Вилл казался немного странным, если вы впервые видели его. Ростом он был чуть больше метра. Припудренное античное белое лицо с рыжими кудрями, торчащими в разные стороны, и чётко посередине лысина. Его рубашка была покрыта яркими жёлтыми пятнами, а коротенькие штанишки изорваны, тут и там торчали куски ткани. Одет неряшливо и выглядел грязно, а пах одновременно навозными жучками и свежей травой. Но его это нисколько не смущало. Видимо, по причине того, что это был лучший из лучших дегустаторов.
В руках он держал две стеклянные литровые банки: в одной находился кузнечик, а в другой божья коровка.
Вот! обратился он к ученикам. Кто осмелится лизнуть это насекомое и объяснить, какой вкус у сего прелестного создания? показывая на кузнечика, спросил Вилл.
Класс затих. Не потому что было противно лизнуть кузнечика. А потому что это было непривычно, что-то из ряда вон выходящее. Ещё оставалось послевкусие шоколадных крошек, взбитых сливок, печёной сдобы, которое хотелось как можно дольше сохранить. Даже более того повторить. И вдруг предлагалось испортить непонятно чем. Длинноусым, зелёным, с шевелящимися неприятными ножками.
Вот! Вот! подняв вверх указательный палец и тряся им, произнёс Вилл. Чтобы приготовить что-то волшебное и прекрасное, сначала необходимо попробовать омерзительное. Всё познаётся в сравнении. Невозможно создать идеальное, не вкусив уродливое.
Кузнечик может и не был настолько отвратителен, но всё же не хотелось его даже пробовать.
Однако Вилл аккуратно открыл банку, нежно захватил пинцетом насекомое, медленно поднёс его к своему длинному носу, похожему на баклажан, и сильно втянул аромат в себя. Закатил вверх глаза, словно записав в маленький блокнотик ощущение, провёл по крыльям кончиком своего языка. Поморщился, потом снова лизнул и наконец выпустил кузнечика в окно.
Я так и думал! сказал учитель Вилл.
Все в классе внимательно наблюдали за происходящим, и теперь им явно не хватало тех знаний, которые только что получил Вилл.
Какой же у него вкус? выкрикнул Тим. Не томите нас, ответьте!
Вилл покрутил языком, как будто пытаясь уловить что-то очень важное, затем торжественно объявил:
У кузнечика вкус! Вкус! Вкус свежей скошенной травы с кислинкой!
Все ученики без исключения записали в свои тетради, каков вкус кузнечика. Тим не поленился, даже нарисовал самого кузнечика и подписал: скошенная трава с кислинкой.
Вилл открыл вторую банку и аккуратно, насколько это позволили сделать его непослушные пальцы, пинцетом достал божью коровку. Увидел ядовитую жёлтую жидкость, которая имела чрезвычайно неприятный, отвратительный запах. Выпустил. Божья коровка, словно почуяв дуновение свежего ветерка, поспешила покинуть помещение.
Вилл сморщил своё лицо, выдавив на лбу огромную складку. Сделал паузу. Потом подумал, подбирая правильную вкусовую характеристику, и задумчиво произнёс:
На вкус божью коровку не определить. А вот запах возможно. Запах! Её запах! Запах сушёной ушной серы.
Ушной серы? переспросил Тим.
Да. Ушной серы.
Все снова стали конспектировать, а Тим и зарисовывать запах божьей коровки. Он нарисовал ухо и торчащую из него серу.
Вилл пытался обнажить вкус неприятного, недопустимого, перепрыгнуть через барьер неприязни и отвращения. Он учил новому вкусовому мышлению.
Он мог обнюхать всех насекомых и уловить тот еле слышный запах, который в дальнейшем будет доминировать и издавать особый аромат в основных блюдах и который в будущем можно будет получить, смешав одно с другим. Он искал и анализировал особенность, разделяя и дробя вкус на множество оттенков. Даже из самого неприятного можно выцепить, словно пинцетом, тот единственный и неповторимый, непохожий на другие аромат.
Затем Вилл надел белую перчатку, подошёл к шкафу, приподнялся на цыпочках и, шаря рукой по полке, нащупал сухую муху. Положил её на стол, взяв пинцетом за одно крыло. Обратился к сидевшему напротив него Нику:
Что вам известно, молодой человек, о крыльях этой мухи?
Ник задумался, пожал плечами.
Ничего, раздосадованно произнёс он.
А если она сядет, не дай бог, на торт или пирог, то что, тоже не знаете, что с ней будете делать?
Прихлопнем! выкрикнул Тим.
Ребята оживились, тут и там можно было услышать смех и веселье. Муха с согнутыми тонкими ножками висела на одном крыле в лапах пинцета. А Вилл периодически потряхивал насекомым в воздухе.
Запомните! Не все крылья можно попробовать на вкус! Правое крыло у мухи ядовитое! очень медленно выговаривал он. Крыло ядовитое!
Теперь стало понятно, почему подсознательно все стремятся шлёпнуть это двукрылое.
А левое? спросил Ник.
Левое обычно антидот, ответил Вилл. Ни в коем случае не допускайте, чтобы муха села на сладкий пирог! Ни в коем случае! Снова в воздух взметнулся указательный палец. Но если села на продукт, то утопите её в нём полностью! Ибо на втором крыле мухи противоядие!
Вилл подошёл к подоконнику, ещё раз взглянул на сухую муху и произнёс:
А ведь её можно было оживить. И с безразличием выбросил беднягу в окно.
Ученики наблюдали за каждым жестом преподавателя сопоставляли, отделяли и делали выводы. Учились пробовать, определять, обнюхивать, словно распутывали свитый в узел язык, давая ему возможность ощущать.
Когда урок закончился, все стали выходить из класса. Тим решил задержаться возле той полочки, где только что преподаватель нашёл дохлую муху. Он увидел методичку, которая не давала ему покоя весь урок. На ней была надпись «Оживление мух». Тим дотянулся до тоненькой книжечки, взял с полочки пожелтевшую брошюрку и положил к себе в середину тетради.
МУХОЛОВКА
Перед сном Тим и Ник сыграли партию в шахматы. Позиция была патовой, поэтому Ник остался весьма доволен, чего было не сказать про Тима. Тим весьма недурно просчитывал на несколько шагов вперёд, знал, как можно обойти соперника. Он заранее представлял каждое движение фигуры. Видел, как лёгким движением одной пешкой можно было многое сделать. И если бы не эта пожелтевшая методичка, от которой пахло заплесневевшей сыростью и старостью, то точно бы поставил мат. В конце игры он даже не пожал руку Нику, чего требует шахматный этикет. Видно было, что его мысли сейчас не об игре, а о чем-то более важном.
Тим с нетерпением достал тетрадь, раскрыл её на середине и вынул брошюрку. Начал подробно вчитываться и изучать, как оживить мух. Зачем ему вообще нужно было оживлять мух, он и сам не знал, знал только, что слова «оживление» и «оживить» его будоражат и приводят в дикий восторг. Как так взять и мёртвого, обречённого на вечный покой, на разложение и гниение, вдруг оживить? Тим с нетерпением листал странички и впитывал каждое слово, пропускал в себя, словно он дотянулся до чего-то великого и бессмертного.
На обороте обложки красовалась мухоловка с огромной выпирающей челюстью и острыми зубами. Тим её так хорошо представил. Будто она своими огромными челюстями схватила Тима, подбросила в воздух, а потом проглотила. Оказавшись внутри, он скользил по внутренней поверхности растения, напоминавшей спуск с самой экстремальной горки. Затем, сделав три сальто, рухнул в кучу с мухами. Оказаться в желудке у цветка совсем не входило в его планы.