Всего за 399 руб. Купить полную версию
Появление письменного послания римлянам обусловлено не только его личными обстоятельствами и, в частности, планами посещения Иерусалима, Рима и Испании. Решающим было другое: обстановка, в которой тогда находились христиане. Даже беглое чтение послания позволяет понять, что римская церковь представляла собой смешанную общину, состоящую из иудеев и язычников, причем последние были в большинстве (1:5 и дал., 13; 11:13). Видно также, что группы эти всерьез конфликтовали между собой. Далее обнаруживается, что конфликт этот не был этническим в своей основе (то есть не был вызван расовыми и культурными различиями), но был теологическим (то есть коренился в различных отношениях к статусу Божьего завета, закону и спасению). Некоторые богословы считают, что городские домашние церкви (см.:16:5 и ст. 14, 15, в которых говорится о христианах «с ними»), по-видимому, представляли эти различные доктрины. Возможно также, что «беспорядки», производимые в Риме иудеями «по подстрекательству некоего Хрестуса» (очевидно, имеется в виду Христос), о которых упоминает Светоний[65], и приведшие к их изгнанию из Рима императором Клавдием в 49 г. н. э. (см.: Деян. 18:2), объяснялись именно этим противостоянием между христианами-иудеями и христианами из язычников.
В чем же заключались теологические разногласия между римскими иудеями и язычниками, скрывавшиеся за этническими и культурными различиями? Доктор Веддерберн называет римских христиан-иудеев «иудео-христианами» (поскольку для них христианство это лишь «просто часть иудаизма», они принуждали своих последователей «исполнять иудейские законы»)[66], тогда как христиан из язычников он называет «сторонниками свободной от закона Благой вести»[67]. Далее, он и многие другие ученые склонны называть первую группу «слабыми», а вторую «сильными» (о чем Павел говорит в гл. 14, 15). Но такой подход может показаться чрезвычайно упрощенным. «Слабые в вере», ревностно соблюдавшие обрядовые правила, касавшиеся, например, приемов пищи, осуждали Павла за пренебрежение к ним. Видимо, они считали себя единственными наследниками Божьих обетований и приветствовали благовествование язычникам лишь при условии их обрезания и соблюдения ими всего закона (ср.: Деян. 15:1). Для них Павел был предателем завета и врагом закона (то есть «антиномом»). «Сильные в вере» и, подобно Павлу, отстаивающие «свободную от закона Благую весть», грешили тем, что презирали «слабых» за их бессмысленную привязанность к закону. Таким образом, иудейские христиане гордились своим статусом, а христиане из язычников своей свободой, так что Павел должен был укрощать и тех, и других.
Эхо этих разногласий как теологических, так и практических слышно на протяжении всего Послания к Римлянам. И от начала до конца Павел выступает как истинный миротворец, успокаивающий волнения, стремящийся сохранить истину и мир, не принося в жертву одно другому. Он сам, разумеется, был с обоими. С одной стороны, он был иудеем-патриотом («Я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти», 9:3). С другой стороны, он был уполномоченным апостолом язычников («Вам говорю, язычникам: как апостол язычников», 11:13; ср.: 1:5; 15:15 и дал.). То есть он находился в уникальном положении примирителя сторон, и поэтому был полон решимости осуществить полное и обновленное апостольское благовествование, которое не скомпрометировало бы ни одну из евангельских истин и в то же время разрешило бы конфликт между иудеями и язычниками, укрепив тем самым единство церкви.
В своем пастырском служении примирения Павел развивает две важнейшие темы и замечательным образом переплетает их. Одна это оправдание виновных грешников только Божьей благодатью, только во Христе и только по вере, независимо ни от занимаемого положения, ни от дел. Это самая смиряющая и самая уравнивающая из всех христианских истин, поэтому и ставшая основанием христианского единства. Как писал Мартин Хенгель, «хотя в наши дни пытаются утверждать обратное, подлинного смысла теологии Павла спасение дается sola gratia, только по благодати, никому еще не удалось постичь так, как Августину и Лютеру»[68].
Другая тема Павла будущее возрождение Божьего народа уже не по признаку происхождения, обрезания или культуры, но только по вере в Иисуса, так, чтобы все верующие были бы истинными наследниками Авраама, независимо от их этнического происхождения или религиозной ориентации. Итак, больше «нет различий» между иудеями и язычниками ни в отношении их греха и вины, ни в отношении дара спасения, предлагаемого Христом (напр.: 3:21 и дал., 27 и дал.; 4:9 и дал.; 10:11 и дал.), что и является «самой главной темой Послания к Римлянам»[69]. В тесной связи с этим положением находится непреложная реальность Божьего завета (ныне охватывающего язычников и свидетельствующего о Его верности) и Божьего закона (почему мы, хотя и «освобождены» для получения спасения, все же под водительством Святого Духа «исполняем» закон, следуя тем самым святой воле Бога). Краткий обзор послания и его анализ поможет нам пролить свет на сплетение этих тесно связанных между собой аспектов.
4. Краткий обзор Послания к Римлянам
Обе основные темы Павла целостность вверенной ему Благой вести и единение язычников и иудеев в мессианском сообществе звучат уже в первой половине гл. 1.
Павел называет Благую весть «благовестием Божьим» (1) потому, что Бог это автор, и «благовестием Сына» (9) потому, что Сын его сущность.
В ст. 15 он фокусирует внимание на личности Иисуса Христа, потомка Давида по плоти, властно провозглашенного Божьим Сыном по Его воскресении из мертвых. В ст. 16 Павел говорит о своем труде, так как благовествование есть сила Божья ко спасению всякому верующему, «во-первых Иудею, потом и Еллину».
В промежутке между этими краткими евангельскими заявлениями Павел пытается установить доверительные отношения со своими читателями. Он пишет ко «всем находящимся в Риме» верующим (7), независимо от их этнического происхождения, хотя знает, что большинство из них из язычников (13). Он благодарит Бога за всех, постоянно молится о них, стремится к встрече с ними и уже несколько раз (пока безуспешно) пытался повидать их (813). Он чувствует свою обязанность проповедовать Благую весть в столице мира. Он страстно желает этого, потому что в благовестии открылась воля праведного Бога: «приведение к праведности» грешников (1417).
Гнев Бога (1:18 3:20)
Откровение Божьей праведности в Евангелии необходимо потому, что открывается Его гнев на неправедность (18). Гнев Бога, Его чистое и совершенное неприятие зла направлены на всех тех, кто намеренно подавляет все истинное и праведное ради своего личного выбора. Ведь все люди каким-то образом приобретают познания о Боге и добродетели: либо через окружающий мир (19 и дал.), либо через свою совесть (32), либо посредством морального закона, написанного в человеческих сердцах (2:12 и дал.), либо посредством закона, данного иудеям через Моисея (2:17 и дал.).
Таким образом, апостол разделяет человеческий род на три группы: развращенное языческое общество (1:1832), критики-моралисты (будь то иудеи или язычники) и хорошо образованные самоуверенные евреи (2:17 3:8). В заключение он обвиняет все человеческое общество (3:920). В каждом из этих случаев аргумент его один и тот же: никто из людей не поступает согласно тем знаниям, которыми обладает. Даже особые привилегии иудеев не освобождают их от Божьего суда. Нет, «как Иудеи, так и Еллины, все под грехом» (3:9), «ибо нет лицеприятия у Бога» (2:11). Все человеческие существа грешники, все виновны и не имеют оправдания у Бога такова картина мира, картина безнадежно мрачная.