Всего за 259 руб. Купить полную версию
Моя тень раскручивается и растягивается у моих ног:
Я не люблю вспоминать всё то, что потеряла. Особенно теперь, когда у меня есть ты.
Прости, пожалуйста. Можешь не рассказывать, если не хочешь.
Дара молчит некоторое время, скользя вдоль пола. Но потом поворачивает назад и говорит:
Я я умерла в чудовищном происшествии. Всё это было мучительно, внезапно и обрекло мою потерянную душу на странствия.
Ох, Дара, говорю я. Почему ты не сказала мне раньше? Знай я об этом, я бы сделала всё, что угодно, чтобы помочь тебе вновь стать самой собой.
Моя тень пожимает плечами:
Это не так-то просто. Я не хотела быть обузой. Но эта ситуация угрожает нам обеим.
Не глупи. Ты мой лучший друг. Что я должна сделать?
Мысль о том, что Дара обретёт плоть и кровь, станет настоящей человеческой девочкой, приводит меня в трепетный восторг, несмотря на все остальные печальные обстоятельства.
Есть ритуал, который требует серьёзной подготовки. Его нужно совершать на пике кровавой луны это редкое явление произойдёт во время текущего лунного цикла. Но с этим можно подождать. Сначала я позабочусь о Тейте.
Как? спрашиваю я, внезапно охваченная любопытством.
Разумеется, изменю его сознание полностью.
Я хмурюсь, опасение настойчиво лезет мне в мозг:
Но ты же не сделаешь ему ничего плохого, правда?
Конечно, не сделаю. Я сделаю всё, что нужно, не пролив ни капли крови и не вызвав ни одной болезненной судороги.
Дара как будто вырастает, собирая вокруг себя всё больше теней. И когда я ложусь в кровать и накрываюсь одеялом, она вытягивается за дверь и струится дальше по коридору, и вскоре я вижу только тонкую линию тьмы, привязанную к моим ногам.
Глава пятая
На следующее утро я просыпаюсь от криков. Инстинктивно тянусь к Даре, собираю вокруг себя все тени в комнате и только потом понимаю, что мне ничто не угрожает.
Крики исходят из гостевого крыла особняка. Страх щекочет мне затылок.
Что могло случиться? спрашиваю я вслух, и в первый раз у Дары нет ответа.
Я откидываю одеяло, быстро влезаю в платье и туфли и распахиваю дверь. Теперь стоит тишина, никого из слуг не видно. Очень странно для жилой части дома в это время суток. Охваченная любопытством, я на цыпочках иду в другой конец особняка.
Толпа слуг о чём-то тихо переговаривается и ломает руки у дверей гостевых покоев. Тех, которые занимает лорд Тейт.
Ужас змеится у меня по коже. Кендра замечает меня, но сразу же опускает глаза и, хромая, отходит к стене, тусклые волосы свисают ей на лицо. Страх, которого до прошлой ночи я никогда не испытывала, распространяется по толпе, точно пожар. Слуги пятятся назад, кто-то бегом бросается в противоположный коридор. У всех на лицах написаны одни и те же эмоции: страх, подозрение, даже ненависть.
Дара обвивается вокруг моей лодыжки:
Они глупцы. Они только и могут, что дрожать от страха перед тем, чего не понимают.
Вот почему мне нужна Дара. Она понимает меня, как никто никогда не понимал и не поймёт. Непрошеные слёзы наворачиваются на глаза.
Ты не сделала ничего дурного. Держи голову высоко и не обращай на них внимания.
Напитавшись силой от своей тени, я делаю, как она говорит, и уверенно иду к двери, которую уже никто не охраняет. Должно быть, с лордом Тейтом что-то случилось.
Он был в порядке, когда ты ушла? шепчу я Даре.
В полном.
Почему-то меня это не успокаивает в той степени, в какой бы хотелось. Я захожу в комнату и вижу своих родителей и свиту Тейта, все стоят вокруг его постели. Родители никак не комментируют моё появление, только бросают ледяные взгляды. Слуги Тейта смотрят на меня с тем же страхом и отвращением, что и мои собственные. Я чувствую весь негатив, исходящий от них горячей волной. Только та девочка, Симона, кажется, не осознаёт, что я здесь. Она стоит в шаге от кровати и неотрывно смотрит на хозяина широко раскрытыми глазами.
Он до жути неподвижен. Простыни такие гладкие, что кажется, на кровати никто и не спал. Я даже не понимаю, дышит ли он. Вчера его кожу покрывал загар, какой бывает у всех, кто живёт на благословлённой солнцем земле, а сегодня его лицо бледнее лица маленькой девочки. Доктор, стоящий у постели, что-то говорит о коме, о глубоком сне. Лорда Тейта никто не может разбудить.
А потом все посмотрели на меня.
Этим утром мне стоило остаться в своей комнате.
Беги, говорит Дара. На этот раз я не обращаю внимания на её слова, хотя инстинкты твердят мне то же самое: что-то подсказывает мне, что в такой ситуации это наихудший план действий.
Эммелина, говорит папа, что ты сделала?
От шока меня пригвождает к полу.
Что?! Я ничего не делала. Этой ночью я спала в своей комнате.
Это не одна из твоих проделок? спрашивает мама, и подозрение сквозит в каждой чёрточке её лица.
Как они вообще могли подумать, что я способна на такое?!
Конечно нет. Я никогда никому не делаю ничего плохого. Вспомнив о вывихнутой лодыжке Кендры и сломанной руке последней гостьи я подавляю укор совести.
Тут вмешивается племянник Тейта Алден:
Я видел, что ты делала вчера вечером. Мы знаем, что ты умеешь обращаться с тенями.
И что? Я скрещиваю руки на груди.
Беги, Эммелина, снова говорит Дара, на этот раз более настойчиво. Но слуги уже закрыли за мной дверь, и я слышу, как гудят их голоса с другой стороны. Далеко мне не уйти.
Есть свидетель.
Отлично, тогда он может сказать вам, что это не я, отвечаю я. За моими смелыми словами скрывается внутренняя неуверенность. Должно быть, свидетель кто-то из слуг. Станут они лгать, только чтобы досадить мне? Неужели все в этом доме обратились против меня и Дары?!
Алден зло смотрит на меня:
Свидетель видел только длинную тень и никого поблизости, кто бы мог её отбрасывать. Он было списал всё это на игру света, но утром нашли лорда Тейта.
Ужас, точно масло, впитывается в мою кожу. Дара сказала, что сделает так, чтобы мне точно не пришлось уезжать с Тейтом а теперь это. Но она утверждает, что с Тейтом всё было хорошо, когда она ушла. Она сказала, что только изменит его сознание, и всё-таки
Теперь я не знаю, что и думать. Знаю только, что Дара была единственной тенью, которую я отправила в ту комнату. Если она что-то сделала, то вина на мне.
Дара устраивается у меня на плече и шепчет:
Ты ни в чём не виновата, Эммелина. Я уже сказала тебе: они только и умеют, что ополчаться на то, чего не в состоянии понять.
Мужчина поворачивается к моему отцу:
Нельзя допустить, чтобы она причинила вред кому-нибудь ещё. Чтобы вылечить лорда Тейта, я послал за лучшими циннийскими целителями. Но если он умрёт, она отправится вместе с нами в Циннию, где ей вынесут приговор.
Отец делает шаг вперёд, хватает меня за руку и выталкивает из комнаты обратно в коридор прежде, чем я успеваю собраться с мыслями.
Пока папа тащит меня в мои покои, слуги не утруждают себя тем, чтобы избавить меня от их косых взглядов.
С нас с мамой хватит, говорит папа. Мы больше не станем терпеть твои выходки. Все эти годы мы защищали тебя, даже после того, как Он тяжело сглатывает, так и не закончив фразу, но я отлично знаю, что он хотел сказать.
Я ничего не сделала лорду Тейту. Клянусь, говорю я, но папа не обращает на меня внимания. Как только мы оказываемся у моей комнаты, он распахивает дверь и бесцеремонно швыряет меня на кровать. Дара уже стала рубиново-красной и растянулась на половину комнаты.
Папа смотрит на меня с обречённым видом:
Это уже слишком, Эммелина. Ты и твои тени, твои странные игры Мы лишились почти всех наших друзей после того после того, что случилось с Розой. Под угрозой само наше положение в обществе, и это был наш шанс восстановить доброе имя. В Циннии могущественная аристократия, и у них наверняка много сильных союзников.
Я обхватываю себя руками, чтобы они не тряслись. Я понятия не имела о таком положении вещей, не говоря уж о том, что родители всё это время полагали, будто тот несчастный случай произошёл по моей вине. Это был просто несчастный случай.