- Правда? А ты настолько продажен, что собираешься пойти и устроиться в его фирму. Несмотря на то, что он может оказаться паршивым проксом или чем-то еще хуже, какой-нибудь чертовщиной, которая проникла на его корабль, когда он летел на Проксиму или обратно, сожрала его и заняла его место. Если бы ты видел этих глюков…
- Так не вынуждай меня к этому! - крикнул Барни. - Не выбрасывай меня на улицу.
- Не могу. После того, как ты провалил свой экзамен на лояльность, не могу. - Лео отвел взгляд и судорожно сглотнул. - Мне бы очень хотелось не думать о тебе столь плохо, но… - Он бессильно сжал кулаки. - Это было отвратительно. Ему удалось меня сломить. А потом я наткнулся на двоих эволюционировавших землян, и это мне помогло. Пока не появился Элдрич в облике пса, который помочился на памятник. - Лео скривился. - Должен сказать, он весьма убедительно выразил свое к нему отношение. Трудно было не ощутить его презрения. - Как бы про себя, он добавил:
- Он верит, что выиграет, что ему нечего бояться, даже после того, как он видел надпись на памятнике.
- Пожелай мне счастья, - сказал Барни.
Он протянул руку. Они обменялись коротким, ритуальным рукопожатием, и Барни вышел из кабинета. Он чувствовал себя опустошенным, набитым каким-то лишенным вкуса и запаха материалом, вроде соломы. Ничего больше.
Пока он ждал лифт, его догнала Рони Фьюгейт, запыхавшаяся, с озабоченным лицом.
- Барни…, он тебя выгнал? Барни кивнул.
- О, дорогой, - сказала она. - И что теперь?
- Теперь, - ответил он, - я перехожу на сторону противника. Хорошо это или плохо, но выбирать не из чего.
- Но как мы сможем дальше жить вместе, если я буду работать у Лео, а ты…
- Понятия не имею, - сказал Барни. Подошел лифт, и он вошел внутрь.
- Пока, - сказал он и нажал кнопку; двери закрылись, отгородив его от Рони. "Увидимся в том месте, которое неохристиане называют адом, - подумал он. - Вряд ли раньше. Если не считать адом нашу реальность, что весьма правдоподобно".
Спустившись, он вышел из здания "Наборов П. П." и встал под термозащитным козырьком, ища взглядом такси. Когда такси появилось и он направился к нему, кто-то окликнул его по имени. Это была Рони.
- Подожди, Барни.
- Ты с ума сошла, - сказал он. - Возвращайся. Не бросай свою многообещающую карьеру ради того, что от меня осталось.
- Мы собирались работать вместе, помнишь? - сказала Рони. - Чтобы, как я тогда выразилась, предать Лео. Почему мы не можем сотрудничать и дальше?
- Все изменилось. Из-за моего болезненного нежелания, или неспособности, или называй как хочешь, - отправиться на Луну и оказать ему помощь.
Он чувствовал безразличие к собственной персоне, будущее которой рисовалось отнюдь не в радужном свете.
- Боже мой, ведь ты на самом деле не хочешь остаться со мной, - сказал он девушке. - Когда-нибудь с тобой что-то может случиться и тебе потребуется моя помощь. А я наверняка сделаю в точности то же самое, позволю тебе утонуть, не пошевелив и пальцем.
- Ведь речь шла о твоей…
- Об этом всегда идет речь, - заметил он, - когда что-то делаешь. Это название комедии, а мы в ней актеры.
Это его не оправдывало, по крайней мере, в собственных глазах. Он сел в такси, машинально назвал адрес и откинулся в кресле, пока машина поднималась в раскаленное добела небо. Далеко внизу под термозащитным козырьком стояла Рони, глядя из-под руки вслед удаляющемуся такси. Она явно надеялась, что он передумает и вернется.
Однако он этого не сделал.
"Требуется определенная смелость, - думал он, - чтобы посмотреть себе в глаза и сказать: я ни на что не годен. Я совершил зло и совершу его снова. Это не случайность; таково мое истинное я".
Наконец такси начало снижаться. Он полез в карман за бумажником и с удивлением обнаружил, что это не его дом. В панике он пытался сообразить, где находится. Внезапно он понял. Это был дом 492. Он назвал адрес Эмили.
Вот так! Назад в прошлое. Туда, где вещи имели смысл. "Когда я делал карьеру, - подумал он, - когда знал, чего хочу, знал даже в глубине души, что готов отдать, от чего отказаться, чем пожертвовать…, и ради чего. А теперь…" Теперь он пожертвовал своей карьерой, чтобы - как он считал - спасти жизнь. Так же, как когда-то он пожертвовал Эмили, чтобы спасти свою жизнь, - это было так просто. Не было ничего проще. Это был не идеализм и не долг, вытекающий из пуританских, кальвинистских убеждений. Это был лишь инстинкт, как у самого примитивного червяка. "Господи! - подумал он. - Я сделал это; сначала бросил Эмили, а теперь Лео. Что я за человек? А следующей - и я был достаточно честен, чтобы об этом сказать, - была бы Рони. Это неизбежно.
Может, Эмили сумеет мне помочь, - подумал он, - может быть, поэтому я здесь. Она всегда прекрасно разбиралась в таких делах - видела меня насквозь в тумане самооправданий, которыми я себя окружил, чтобы не замечать мрачной действительности. Что, естественно, лишь склоняло меня к тому, чтобы от нее избавиться. Честно говоря, для такого, как я, уже это само по себе достаточный повод. Однако, возможно, сейчас я буду в состоянии это вынести".
Минуту спустя он уже звонил у дверей Эмили.
"Если она сочтет, что я должен присоединиться к Палмеру Элдричу, я так и сделаю, - подумал он. - А если нет, то нет. Однако она и ее муж работают на Элдрича. Как они могли бы, сохраняя лояльность ему, отговорить меня от этого? Значит, уже решено. И возможно, я прекрасно об этом знал".
Дверь открылась. Эмили удивленно посмотрела на него широко открытыми глазами. На ней был синий халат, запачканный засохшей и мокрой глиной.
- Привет, - сказал он. - Лео меня уволил. Он подождал, но она ничего не ответила.
- Можно войти? - спросил он.
- Да. - Она впустила его в квартиру. Посреди комнаты, как и прежде, стоял огромный гончарный круг. - Я как раз лепила. Рада тебя видеть, Барни. Если хочешь чашечку кофе, тебе придется…
- Я пришел к тебе за советом, - сказал Барни. - Однако сейчас понял, что это ни к чему.
Он подошел к окну, поставил свою набитую барахлом коробку и выглянул наружу.
- Тебе не помешает, если я снова займусь делом? У меня была хорошая идея, по крайней мере, она казалась мне хорошей. - Эмили потерла лоб, а потом закрыла руками глаза. - Сейчас я уже не уверена…, и я так устала. Наверно это связано с Э-Терапией.
- Эволюционная терапия? Ты прошла ее?
Он повернулся и внимательно посмотрел на Эмили. Изменилась ли она физически?
Ему показалось - хотя, наверное, просто оттого, что он так долго ее не видел, - что черты ее лица стали грубее.
Это возраст, подумал он. Однако…
- И как идут дела? - спросил он.
- Ну, пока я прошла только один сеанс. Однако, ты знаешь, я так плохо соображаю. Не могу собраться с мыслями; все идеи перепутались.
- Думаю, лучше будет, если ты откажешься от этой терапии. Даже если это предел мечтаний; даже если это делает каждый, кто хоть что-то собой представляет.
- Может, ты и прав. Но они так довольны. Ричард и доктор Денкмаль.
Она знакомым движением опустила голову.
- Они бы знали, если бы что-то не в порядке, правда?
- Этого никто не знает. Это слишком мало исследованная область. Кончай с этим. Ты всегда позволяла, чтобы тобой командовали.
Он сказал это повелительным тоном, как и несчетное множество раз за те годы, что они провели вместе, - как правило, это давало неплохой результат, хотя и не всегда.
На этот раз не удалось. Он видел угрюмое выражение ее глаз и сжатые зубы.
- Думаю, это зависит только от меня, - с достоинством сказала она. - И я намерена продолжать.
Он пожал плечами и начал ходить по квартире. Он не мог повлиять на Эмили, но его это и не волновало. Однако так ли это? Он мысленно представил себе деградирующую Эмили…, которая пытается лепить свои горшки, заниматься творчеством. Выходило смешно…, и жутко.
- Послушай, - грубо сказал он, - если бы этот тип действительно тебя любил…
- Я же тебе сказала, - ответила Эмили, - Это мое решение. Она вернулась к гончарному кругу. На нем возникала большая высокая ваза. Барни подошел поближе. Красивая, решил он. И как будто…, знакомая. Не делала ли она когда-то чего-то подобного? Однако он ничего не сказал - только стоял и смотрел.
- Что ты собираешься делать? - спросила Эмили. - Где будешь работать?
Казалось, она ему сочувствует. Он вспомнил, как недавно не дал ей продать свои вазочки "Наборам П. П.". Она могла обидеться, но это было не так. А она наверняка знала, кто отклонил предложение Хнатта.
- Моя судьба уже, наверное, решена, - сказал он. - Я получил повестку.
- Это ужасно. Ты - на Марсе! Не могу себе этого представить.
- Там я могу жевать Кэн-Ди, - сказал он. - Только… "Вместо набора Подружки Пэт, - подумал он, - может, я заведу себе набор Эмили. И стану проводить время в фантазиях, вместе с тобой. Стану вести жизнь, от которой добровольно, по глупости, отказался. Единственный по-настоящему удачный период моей жизни, когда я оказался по-настоящему счастлив. Однако, естественно, я об этом не знал, поскольку сравнивать было не с чем…, а теперь есть с чем".
- Есть ли хоть какая-нибудь надежда на то, - спросил он, - что ты захочешь полететь со мной?
Она недоверчиво посмотрела на него; он ответил ей таким же взглядом. Оба казались ошеломлены подобной возможностью.
- Я говорю серьезно, - сказал он.
- Когда это тебе пришло в голову?
- Не важно, - ответил он. - Важно лишь то, что я чувствую.
- Важно и то, что чувствую я, - тихо сказала Эмили. - А я очень счастлива с Ричардом. Мы прекрасно понимаем друг друга.