Всего за 149 руб. Купить полную версию
Мужской коллектив (а турецких женщин, кроме редко приезжающих из Турции жен некоторых сотрудников, не было) относительно спокойно сосуществовал с русским коллективом, состоящим сплошь из дам-славянок. Как они к нам относились? По-разному. Кто-то спокойно и без особого ажиотажа. Кто-то оказывал знаки внимания, но потихоньку, боясь увольнения. Лично мне постоянно приносили шоколадные конфеты и блоки сигарет «Мальборо». Я благодарила, по-хозяйски складывала их в железный сейф и могла при желании приторговывать на «Авито», но тогда почему-то не догадалась.
В нашем коллективе ходили липкие сплетни о турецких сотрудниках. И я с удивлением узнавала, что практически каждый из них «зажигает» по ночам в клубах с вполне конкретными девушками и такими же последствиями. В то время, как на родине его ждут дети и жена. Правда, одна гаремов не держат. Как любит шутить мой турок: «Какие гаремы? Ага, всем денег дай, а потом слушай, как вы все вместе меня пилите». Считаю, что такое объяснение отсутствия гаремов в современной Турции вполне логично.
Что же до меня, я боялась турецких мужчин, как огня. Мне совсем не хотелось становиться ничьей любовницей. Да, и потом, я знала, что в Липецке они не навсегда. После окончания стройки, соберутся и уедут в другие города.
С женатиками и теми, кому далеко за 30, я принципиально не водилась. Соблюдала дистанцию, чтобы избежать возможных проблем. Общалась лишь с одним турком, парнем 20-ти лет. Красивый, веселый, что сказать, очень уж молодой на три года младше меня. По крайней мере, от него не исходила опасность: он не метил в мою постель и у него на родине уж точно не было никакой жены.
Мы сошлись на общих музыкальных интересах. Это сейчас любой трек можно найти в интернете. В 2006-м это происходило тяжелее. А он умудрялся скачивать для меня самые редкие альбомы групп, которые было просто не найти в России, и с довольным видом вручал очередной записанный диск на утреннем рабочем «перекуре». Тогда, в мои 23, мне казалось это подвигом. И даже чем-то более ценным, чем конфеты или сигареты из моего сейфа.
Общались мы на смеси русского, английского и турецкого, что было поначалу даже забавно. Пересекались в компании его и моих друзей после работы, чтобы прогуляться городу. Со временем начали делиться друг с другом подробностями личной жизни. Он встречался с девушкой, я «отдыхала» от отношений. Когда у него что-то не ладилось, он приходил ко мне на кофе за советом. В интимные подробности не посвящал, но очень хотел понять сложную, как ему казалось, русскую душу. А потом случился мой «турецкий» и его «русский». Язык.
Ничего такого, просто решили «натаскать» друг друга по грамматике, а это предполагало более частые встречи и вне работы. Он думал, что русский поможет ему в общении с девушками. А я мечтала о головокружительной карьере при наличии турецкого.
Правда, здесь есть одно «но». Все эти взаимные обучения иностранным языкам между мужчиной и женщиной рано или поздно заканчиваются чем угодно, но только не дипломом по изучаемому языку. Я сама не поняла, как влюбилась. Мне стало нравиться в нем все: как он поправляет свои каштановые слегка вьющиеся волосы, как улыбается уголками губ и задумчиво смотрит в даль, как внимательно слушает все, что я говорю, и интересуется моей жизнью. Я гнала романтические мысли от себя, сопротивляясь зарождавшейся симпатии. Неладное я почувствовала первый раз, когда в голос хохотала над его шутками. Чувство юмора для меня очень ценно. Знаете же такую примету: «если женщина искренне смеется над шутками мужчины, она в ловушке». Вот именно туда угодила и я. Обожаю мужчин с чувством юмора. Как вы понимаете, люди из разных культур и говорящие на разных языках, сложно вникают в юмор друг друга. Ведь им кажется забавным обычно совсем разное. Здесь же звезды сошлись так, что смеялись мы в унисон об одном том же.
Честно говоря, я не верила ни минуты, что этот высокий стамбульский красавчик с зелеными глазами может «запасть» на меня, не умеющую флиртовать и строить глазки. Для мужчин я всегда была «своим парнем», потому что со мной можно говорить обо всем и не выбирать слова. Не умела я накручивать локон на пальчик и обиженно дуть губы. Я даже придумала шутку про отсутствие во мне гормона «Жэ» (женственности). В мужском внимании особо не купалась, но были и те избранные, кому я нравилась.
А мне всегда нравились иностранцы. И если бы не турок, читали бы вы книгу о русско-африканском браке, потому что до событий, описанных здесь, я несколько месяцев общалась по интернету с белокожим парнем из Претории. Но не сложилось. Когда я поняла, что с турком все серьезно, попрощалась с тем африканцем.
Многие считают, что русские девушки «ведутся» на иностранцев из-за денег. Не знаю, может, это и так. У меня было иначе. Мне важны эмоции и интерес. Я сознательно искала встреч с иностранцами на всевозможных сайтах. Зануды, тираны и извращенцы, типаж которых определялся уже через день после начала общения, шли лесом. Оставались те, с кем мне по-настоящему было интересно, кто не высылал мне свои «достоинства» на второй минуте знакомства, интересовался мной и моей жизнью и рассказывал о своей искренне и «без фильтров». Фальшь я чувствую сразу.
Но вернемся к моему турку. Я не верила, что он может влюбиться именно в меня. Ведь вне работы вокруг него сновали пышногрудые длинноногие красотки, готовые на все, в том числе, к сексу на одну ночь. Я к этому готова не была, честно скажу. Кроме того, меня мало интересовало, как у турок там все устроено с точки зрения физиологии. В мои 23 мне хотелось крепко, а главное, взаимно влюбиться. С остальным я планировала разобраться позже.
С моим турком мы стали встречаться все чаще и после работы. Не только, чтобы потренировать друг друга в русском и турецком, а просто пообщаться без каких-либо намеков. Это и свиданиями то сложно было назвать. Точки над «и» расставил концерт, на котором мы оказались вместе. Мы танцевали, смеялись. И в какой-то момент на танцполе мы остались совсем одни, без сопровождавших нас друзей. Он подошел ко мне очень близко, то ли по случайности, то ли намеренно, и слегка обнял за талию. А я, сама не понимая, что происходит, поцеловала его в губы. Это произошло так естественно, что я не успела ни о чем подумать. На поцелуй он ответил. В глазах потемнело, а по телу табунами носились мурашки. Осознав происходящее, я отстранилась от него, сделала вид, что мне звонят и пулей вылетела из клуба. В тот вечер обратно я уже не вернулась. Было почему-то стыдно, непонятно и как-то слишком спонтанно.
На следующее утро я шла на работу и думала, как сделать так, чтобы не попадаться моему турку на глаза. Переживала о том, что он, скорее всего, сам жалеет о произошедшем, и вообще для него это была шутка, а я, дура, повелась. Но нет, к моему удивлению, он не сделал вид, что ничего не было. Напротив, с самого утра ждал меня в моем кабинете с чашкой горячего кофе и коробкой моих любимых шоколадных конфет. Я старалась вести себя максимально холодно и серьезно, делая вид, что все в порядке. Но даже слепой по нашим неловким фразам и жестам мог бы понять все. Мой турок закрыл на ключ дверь кабинета изнутри, взял меня за руку и сказал, что не понимает, что произошло вчера, но не хочет, чтобы это просто так заканчивалось.
Он не осыпал меня признаниями в любви, не падал на одно колено, вопреки устоявшемуся стереотипу, что турки мастаки вешать на уши лапшу. Ничего такого не было. Более того, первое признание в любви я получила через несколько месяцев наших встреч. А тогда, стоя за закрытой дверью кабинета и глядя ему в глаза, я от волнения ничего не могла ему ответить, кроме «я тоже не хочу, чтобы все заканчивалось». Неловкий момент нарушил громкий звонок офисного телефона, который разрывался не то от срочности, не то от неудобства возникшей между нами паузы.