Всего за 488 руб. Купить полную версию
Я слушал его голос и проникался незнакомым мне до этого смыслом. Я снова и снова ставил пластинку, а мама ругала отца за то, что он позволяет мне слушать «ЭТО» и плотно закрывала дверь своей комнаты.
Я сидел, слушал, и у меня пробегали мурашки по коже от слов:
Через много лет, тронутый неожиданной смертью Высоцкого, я написал такие строчки, подражая ему и пытаясь, как и он войти в персонаж:
Глава четвертая
В школе я сошёлся с Игорем Величко, с которым был знаком ещё по занятиям гимнастикой. Он недолго прозанимался в гимнастической секции, не хватало элементарной гибкости. Все попытки Геннадия Никифоровича растянуть Игоря были безуспешными. После того, как тренер объяснил родителям, что Игорь никогда не сядет на поперечный шпагат и не сделает мостик, они записали его в музыкальную школу учиться играть на скрипке.
Наша одноклассница Люда Симкина через много лет написала в социальных сетях: «У нас в классе было два артиста: Игорь Величко музыкант и Лёша Тихоньких гимнаст. Их на все школьные конкурсы посылали. Игоря с этюдом на скрипке, Лёшу с этюдом акробатическим». В её словах была доля истины мы с Игорем какое-то время действительно вдвоём отдувались за наших одноклассников на конкурсах художественной самодеятельности.
Позже параллельно игре на скрипке Игорь увлёкся гитарой, и мы стали собираться и пытаться играть вместе. Мы играли втроем, Игорь играл на гитаре соло, Саша Братищев на басе, я на ритме. Чуть позже Игорь раскопал где-то пионерский барабан, и мы стали всерьёз испытывать нервы соседей по подъезду.
1974 год. Междуреченск. Школа N° 20. Седьмой класс. Игорь Величко внизу первый слева, Алексей Тихоньких четвертый, Люда Симкина сзади него.
Как-то вечером ко мне зашёл Сергей Кирилов, длинноволосый парень из соседней квартиры, который был на несколько лет старше меня и учился в горном техникуме.
Лёха, дай гитару ненадолго, мы тут с ребятами на речку собрались, шашлыки пожарить. сказал он и пообещал я тебе её завтра верну. Я принёс гитару, и он ушёл. На следующий день он вернул мне её, сломанную, с пробитым корпусом.
Что случилось, Серёга? удивлённо спросил я, разглядывая мой разбитый инструмент.
Извини. Подрались с деревенскими. Пришлось надеть одному на голову. Он виновато посмотрел на меня, усмехнулся и добавил, «Испанский воротник» называется.
Родители недоверчиво выслушали придуманную мной историю про незнакомого парня, случайно наступившего на корпус лежащей на траве гитары, и купили мне другую подешевле. Она звучала хуже, труднее настраивалась, но всё-таки на ней можно было продолжать учиться играть.
В нашем дворе можно было научиться многому, хорошему и плохому. Здесь были свои неписаные законы. Балкон нашей квартиры выходил на задний двор. Это место называлось нами «За домом». С балкона было видно здание детского сада, окружённого деревянным забором, на левой стороне общежитие, на правой котельную и несколько металлических гаражей.
Здесь за домом и происходили в основном скрытые от глаз наших родителей события. Недавно Сашка Сивцов показал мне самодельный деревянный пистолет с прикреплённой сверху металлической трубкой сантиметров двадцати длиной и с полсантиметра диаметром. Трубка была прикручена стальной проволокой и со стороны рукоятки была расплюснута и загнута. Сбоку с этой стороны было пропилено лобзиком крошечное отверстие.
Он набил в трубку накрошенные головки от спичек, затем самодельным шомполом втолкнул войлочный пыж и шарик от подшипника. Чтобы шарик не вывалился, он заткнул отверстие клочком газеты. К трубке привязал изолентой пару спичек головками к отверстию и протянул мне коробок и «Поджигу». Так называлось это оружие, которое стреляло по принципу старинного мушкета.
Давай, спортсмен, не дрейфь. сказал он и кивнул на забор.
Я взял её, направил прямо перед собой, чиркнул коробком по спичкам и вздрогнул от раздавшегося выстрела. Импровизированная пуля не пробила забор, а просто застряла в деревянной доске.
Я повертел в руках эту зловещую игрушку и спросил:
Саня, а зачем тебе эта штука?
Он забрал поджигу, сунул её за пазуху и сказал:
Да так, попугать кое-кого. Пусть эти черти со сто первого квартала только дёрнутся. У нас будет чем их встретить.
Сашка учился в ПТУ и всё свободное время пропадал на улице. Мать работала, отца у него не было. Старшего брата этой осенью забрали в армию. Время от времени среди таких же, как он, возникали конфликты. В прошлый раз, когда они ватагой отправились в кинотеатр Кузбасс, находившийся в другом квартале ближе к центру города, вспыхнувшая возле кассы ссора закончилась дракой.
Сашка вернулся из милиции весёлый и злой, подошёл к нам, кривя свою рассечённую губу и напевая:
«А нейлоновое сердце не клокочет,
А нейлоновое сердце не болит.
Даже если будет сердце из нейлона,
Мы заставим беспокоиться его».
Он сел на скамейку, вынул пачку сигарет Прима, достал из неё сигарету без фильтра и закурил. Затем сделал затяжку, выпустил дым и, уставившись в одну точку, процедил сквозь зубы: «Сволочи!»
Я в этих столкновениях между районами не участвовал. Спорт у меня занимал много времени, кроме того, я любил книги, музыку, короче, глупостями заниматься было некогда. Однако избежать последствий этой вражды было трудно, как невозможно было пройти между капельками дождя. Оказавшись случайно в чужом квартале, можно было и нарваться на неприятности.
Единственное, что прощалось по придуманным кем-то законам, это если парень дружил с девушкой из чужого квартала и провожал её домой. «Наехать на него», как тогда говорили, считалось «западло». При любых других обстоятельствах пощады чужакам не было.
В школе порядок соблюдался, но после уроков на школьном дворе иногда появлялись ребята из соседних дворов и развлекались тем, что явно искали ссоры со старшеклассниками. Было трудно противостоять наглым провокациям этой шпаны. Как правило, их было несколько, причём готовых к драке и к любым последствиям.
Старшеклассникам не хватало решительности, а главное сплочённости, и пришельцы использовали это обстоятельство.
От безнаказанности некоторые из них всё больше и больше наглели, а жаловаться у нас считалось не по-мужски. Особенно выделялись своей «отвязанностью» шестнадцатилетние братья-близнецы Мезенцевы. Они занимались рэкетом, отбирая у ребят из младших классов карманные деньги. Их уже судили за их проделки, но они были несовершеннолетние, получили срок условно и продолжали нас терроризировать.
Недавно, когда мы с моим одноклассником Серёжкой Лапиным вышли из школы, к нам подошёл один из братьев, которого из-за косящего левого глаза звали Косой. Его брат наблюдал за ним, оставшись сидеть на скамейке.
Пацаны, займите полтинник, завтра отдам. попросил он. Серёга посмотрел на него и ответил:
У нас нет денег.
Косой ухмыльнулся и сказал:
А что ты за двоих отвечаешь? и неожиданно ударил Серёгу в солнечное сплетение.
Серёга охнул и присел. Косой повернулся ко мне и, глядя мимо меня своим косящим глазом, спросил:
Ну? А у тебя?
Я почувствовал, как у меня всё сжалось внутри от предчувствия неожиданного удара, и ответил дрогнувшим голосом:
У меня тоже нет. Правда.
Косой презрительно сплюнул, сбил с моей головы кепку и пошёл по направлению к школьному крыльцу. Кепка упала в лужу. Я поднял её и помог Серёге встать. Мне было стыдно. Мне хотелось схватить что-нибудь тяжёлое и ударить им в ухмыляющуюся морду Косого, но на это не хватало смелости. Я понимал, что Косой был на пять лет старше нас, тяжелее килограммов на двадцать и наверняка умел драться лучше, чем одиннадцатилетние пацаны.