Небесная Полина - Мой ангел-хранитель стр 4.

Чужая фамилия

Путь до типографии был недолгим, а если его сопровождал толстый пёс по кличке Барон, которого Джейкоб по обыкновению угощал одной половинкой сосиски, идти было и вовсе в радость. Особенно в такую хорошую погоду, как сегодня: лето в самом разгаре, солнце припекало, окрашивая всё вокруг апельсиновым цветом, а высокие деревья преданно защищали жителей города, своими кронами создавая приятную тень. Воздух свежий, настроение прекрасное, а отсутствие звонких монет в кармане абсолютно не заметное. Ведь когда у тебя есть высокая цель, вырисовывающаяся перед Джейкобом в образе любимой типографии, то любые невзгоды по плечу, а испытания в радость. Ведь именно трудности делают нас сильнее, не так ли?

По крайне мере, так полагал мистер Мальковский, с довольной улыбкой шагая по улице. Но у входа в типографию его ждал не только толстый кот, который каждое утро получал из рук еврея оставшуюся с завтрака вторую половину сосиски, но и незваные гости.

 Это шо за сицилийские огурцы такие?  подходя ближе, спросил Мальковский, напустив на себя грозный вид.

 Мы не сицилийские огурцы, сэр,  ответил высокий мужчина в кепке и с микрофоном в руке,  мы репортёры,  продолжил он с весьма деловым выражением лица.  Наша новостная программа снимает сюжеты для городского телеканала. Слышали о рубрике «Разорившиеся богачи»? Мы знаем, что у вас был успешный бизнес, но вы разорились. Можете рассказать, что случилось? Как вы из богача стали бедным?

Мальковский пару секунд размышлял, благодушно сменил гневное выражение лица на дружественное, громко рассмеялся и произнёс:

 Это про меня,  он поправил заправленный край рубашки и, усмехаясь, добавил,  только я не бедный, а нищий. Можете спросить мою жену Розочку, она именно поэтому от меня и ушла.

 У вас, должно быть, очень интересная история,  ответил журналист в кепке и улыбнулся шутке Джейкоба.  Позвольте взять у вас интервью?  спросил он, включая микрофон.

 Интервью? Что вы, что вы,  запротестовал Мальковский,  меня этому не учили.

 Да здесь не надо ничему учиться,  уже настойчивее проговорил журналист,  вы просто отвечайте на наши вопросы.

 О, отвечать на вопросы?  переспросил Джейкоб.  О, я обожаю викторины! В школе я был лучшим учеником. Спросите мою учительницу миссис Ковальски, она подтвердит. Правда, она меня больше не любит, после того как я случайно спалил ей волосы паяльной лампой,  добавил он, смеясь.

Оператор хихикнул в ответ, а высокий мужчина в кепке косо поглядел на него. Ему явно не нравились бредовые речи честного еврея, но работа есть работа.

 Хорошо, хорошо,  теряя терпение, простонал он,  давайте приступим к делу. Вы готовы? Мы включим камеру, а вам нужно просто смотреть на меня и спокойно отвечать на вопросы.

 Хм,  прокряхтел Мальковский, опираясь на деревянную дверь типографии,  а вопросы не очень сложные?

 Нисколько,  ответил журналист, закатив глаза,  сейчас увидите.

 Увижу? Ах, тогда не надо,  проговорил Джейкоб,  меня уж зрение подводит.

 Очки вам не нужны, вы всё услышите,  в голосе мужчины сквозило недовольство.

 А, ну сразу так бы и сказали,  улыбнулся Мальковский и по-братски похлопал журналиста по плечу, глаза которого расширились от удивления,  со слухом у меня всё в порядке.

«А с головой явно не всё»,  подумал высокий мужчина, а вслух произнёс:

 Итак, мистер Мальковский, когда вы открыли свою типографию?  с этими словами журналист, поднёс к Джейкобу микрофон и кивком головы дал знак оператору включить камеру.

 Ого, шо, прям сюда говорить?  удивился еврей, и его густые брови поползли на весьма широкий лоб.

Журналист вновь бросил на него недовольный взгляд.

 Мистер Мальковский,  заговорил он,  будьте добры, не задавайте лишние вопросы. Просто отвечайте в микрофон.

 А, сразу бы сказали,  произнёс Джейкоб, вновь по-дружески хлопая журналиста по плечу,  теперь всё понятно. А меня что же, ещё на камеру снимать будут?

Журналист почти беззвучно прорычал, а потом, широко улыбаясь, произнёс.

 Конечно, мистер Мальковский, мы ведь не просто так сюда камеру тащили.

 Бедолаги,  сочувственно проговорил еврей,  я думал, вы доехали на машине, а вы, оказывается, пешком шлёпали,  Джейкоб покачал головой.

 Да не шлёпали мы никуда,  процедил сквозь зубы журналист, крепче сжимая микрофон.

 А как же сюда добрались тогда?  удивлённо поглядел на него Мальковский.

 Всё, хватит пустой болтовни,  выходя из себя, повысил голос мужчина,  нас сюда привезли на служебной машине.

Джейкоб недоверчиво посмотрел на журналиста и покачал головой.

 Но вы же сказали, что тащили камеру.

Молчаливый оператор, за всё это время не издавший ни звука, не выдержал и усмехнулся. Этим он вызвал ещё большее раздражение журналиста и подверг себя немалой опасности, потому что тот кинул на паренька весьма грозный взгляд.

 Пожалуйста, мистер Мальковский, давайте прекратим уже эту комедию и приступим к делу,  собрав последние крупицы своего исчезающего терпения, проговорил мужчина.

 Что значит «приступим»?  обескуражено взглянул на высокого мужчину Джейкоб,  а всё это время мы чем занимались тогда?

Тут журналист и вовсе не нашёлся, что ответить. Он лишь почесал затылок, так что его чёрная кепка поползла на его менее широкий, чем у еврея, лоб.

 Это было не интервью, сэр, а болтовня,  журналист перевёл дух и поспешил задать свой долгожданный вопрос.  Сколько лет назад вы открыли свою типографию, мистер Мальковский?

 Дайте уж вспомнить,  произнёс еврей, почёсывая голову, так что потрёпанная в некоторых местах коричневая фетровая шляпа чуть не покатилась вниз.  О, да, десять лет уж прошло с момента, как на этом самом месте появилась моя дорогуша Марго.

 Марго?  посмотрел на Джейкоба журналист.

 Конечно, я так назвал свою типографию,  похлопав себя по плоскому животу ведь на маслинах особо не поправишься сказал Мальковский.

 А кто такая Марго?  спросил высокий мужчина.

 Вы что? Это же Маргарет Митчелл!  тут голос Джейкоба задрожал от восторга.  Я влюбился в неё, когда ещё был юнцом и зачитывался её «Унесёнными ветром». Эх, было время,  выдохнул еврей, смакуя приятные воспоминания.

Тут оператор, ответственно снимавший репортаж на камеру, тихо хихикнул. Журналист сделал вид, что не заметил оплошности подопечного и продолжил интервью, поскорее переведя дух.

 А какая у вас была на то время аппаратура?

 О, самая лучшая аппаратура,  вновь погладил себя по животу еврей и довольно ухмыльнулся,  я этим аппаратом до сих пор горжусь! Купил его в очень хорошем магазине, когда впервые поехал во Францию. О, было время, какие там барышни ходят!

Паренёк с камерой громко ухмыльнулся, так что высокий мужчина в кепке одарил юнца грозным взглядом.

 Хорошо, хорошо,  поспешил сменить тему журналист,  а как вы нашли своих первых клиентов?

 О, мои первые клиенты это мамуля и папуля. Они мне на обед пирожки вкусные носили, а я им пригласительные на годовщины печатал. А годовщин у них было столько, сколько виноградинок на лозе, так-то,  гордо заявил Мальковский.

 Конечно, конечно. Разве могло быть иначе,  пробормотал себе под нос журналист и громче добавил.  А не из родственников клиенты были?

 Да, само собой разумеется,  довольно улыбнулся еврей и выпрямил плечи, так что, казалось, стал ещё на несколько сантиметров выше,  была Розочка.

 А кто такая Розочка?  медленно проговорил высокий мужчина.

 Эх,  покачал головой Джейкоб,  я же говорил, Розочка моя жёнушка, правда, сбежавшая,  подмигнул он.

 Мистер Мальковский,  выдохнул журналист,  я же спросил не из родственников.

 А как же, тогда, когда она первый раз пришла в типографию, она родственницей ещё не была,  лукавая улыбка появилась на лице еврея,  на это у меня ушёл целый месяц.