Всего за 176 руб. Купить полную версию
Романтичны сказания варваров, и бескрайняя, что озеро, их фантазия.
Потому как наполняют Пак-Йолли не слёзы бесчисленных красных девиц, а могучие воды Алера, что питают земли Межгорья. Чаша озера гасит его течение, усмиряет неистовый бег, и на волю отпускает широкой лентой, впадающей в Юциньское море.
Муэдсинт ЭФергорт О Ля Ласто
«Суть Вещей». География Кару. Глава о Пак-Йолли (Пак-Йоллин)
3. Вниз по реке
Пустельга прилетела под утро.
Она села на высокий камень и принялась настукивать клювом, передавая секретный код. А может, просто от скуки шумела.
Викард пустельге обрадовался, прихватил мешок, пахнущий раками.
Птица глянула с человечьим прищуром, вскрикнула, тонко, остро, словно меч воткнула под рёбра.
Не тронь сокола! приказал Эрей, знаком останавливая прочих мразей.
В мирный рассветный час всё были давно на ногах, собирали лагерь, варили кашу, тащили хворост из леса. Лишь Белый Бабник сопел под ёлкой, так сладко и беззащитно, что никто не решался его потревожить.
Перенервничал, Светлый, умилялся Ван-Свитт тоном любящей деревенской бабуси, заглянувшей в каморку к внучку. Каша дойдёт, тогда и разбудим!
Светлые любят романтику! авторитетно заверил Тверк Тополь. Лови пустельгу, Берсерк, кинем в кашу, пока Бабник не видит. А уж потом я устрою побудку по ритуалам Света!
Мрази, оставьте птицу в покое, повысил голос Эрей.
Тверк вздохнул и выдал неприличный жест. То ли магу, то ли пёстрому соколу, в перьях утаившему отблеск рассвета. То ли улыбчивому Викарду, смотрящему с хитрым прищуром. Инь-чианин покивал с пониманием. Спорить с магом Камней лишь вначале забавно. Потом проще поспорить с деревом. Или с каменной кладкой. Едино больше эмоций в ответ!
Пустельга отстучала по камню марш, точно звала на построение. Повернула голову направо, налево, взмахнула крыльями и улетела, громким клёкотом приветствуя солнце, снявшее пояс Ясаны. От клёкота Бабник проснулся и протяжно, с надрывом зевнул. Он явно собирался укрыться плащом и вернуться в уютный сон, где не было Тени, опасности, а только Свет и покой.
Тверк Тополь среагировал, как истый мразь. Он метнулся к ёлке, укрывшей Бабника, и влез по стволу к макушке. Викард разгадал коварный манёвр, но мешать не стал, поленился. Лишь с улыбкой смотрел, как наглый древоид, уцепившись за самую маковку, стал раскачивать пушистую ель, росную и блестящую, точно ветви в серебро окунули и присыпали самоцветами.
Бабник издал пронзительный вой, которому и волколак позавидует, вылетел из-под ёлки, путаясь в длинном плаще, и угодил прямиком в костёр. Опрокинул котелок с горячей водой, выбил из рук Дарителя щит с любовно начищенной рыбой, который тот пёр от реки.
Наслаждение, а не утро! Со Светом в лесу одна потеха!
Викард встал на пути шалого Бабника, норовящего сигануть с обрыва. Истерро заполошно дышал, с перепугу пытался мажить, тщетно вырываясь из рук инь-чианина.
Под истерический хохот Тверка Даждьбор, поднявшийся в лагерь за Гонтом, поскользнулся на рассыпанной рыбе и въехал всем телом в валун, с которого слетел розовый сокол. Приложился о камень больной рукой и выматерил всю светотень. Викард аж причмокнул от зависти, смакуя обороты задиристой Викки. Очень любил чудные сравнения. И уважал драматизм.
Тверк Тополь ржал наверху, как подорванный, аж шорох стоял по ельнику. Стейси прикинул направление, сплюнул и метнул в весельчака крупной шишкой. Викард послушал, как бранится древоид, и огорчённо вздохнул. Куда там ю-чиньской крови, даже нечеловеческой, до благородного мата истых сынов Инь-Чианя. Разучился ругаться просвещённый Ю-Чинь!
Пошутил? упёр руки в боки Ван-Свитт. Слезай с ёлки, пока на дрова не спилили! И марш к реке на рыбалку!
Что это было? спросил Истерро, справившись с мелкой дрожью.
Романтика, пояснил Эрей, перешагивая через Даждьбора. Божья роса, птички небесные.
Умывание, ученик! крикнул с ёлки неугомонный Тополь. И пробежка для бодрости духа!
Стейси снова нагнулся за шишкой. Швырялся мразь метко, безжалостно, целил в глаз, точно белке, чтоб шкуру не портить.
Я его сам стряхну! пригрозил Даждьбор, выползая из-под плаща Эрея. Ну-ка, Стейси, подвинься.
Интересное творилось на поляне, забавное. Но Викард не смотрел, не глумился. Потому как куда любопытнее стало следить за братко.
Эрей постоял у валуна, что-то поднял с шершавой спины, в пальцах покрутил и припрятал в мешочек. Что ему птичка небесная в клювике притащила? Ой, чудно, ой, забавнее мокрого Бабника. Вон и Даритель скосил глаза, и Альбин отвлёкся на руки мага.
А с братко спрос невелик. Ну, укрыл что-то в мажьем мешке, может, перо нашёл для коллекции! Рискнёшь посмотреть? Или спросить? Все смолчали и сделали вид, будто ничего не случилось. И Викард смолчал, ну а что? Им долго брести вдоль Алера, успеет выпытать у молчуна.
Побратим, ты бы Бабника отпустил, повернулся Эрей, подмигнул, пусть немного обсохнет, согреется.
Инь-чианин опомнился, разжал руки, выпустил на волю монаха.
Извиняй, пробасил. Задумался. Больше не повторится.
Не сомневаюсь, проворчал Истерро. Думать мрази не любят!
Чуть погодя Тверка сняли с дерева и долго с азартом гоняли, разминаясь перед дальней дорогой. Свежую рыбу ловить не стали, соблазнившись наваристой пшёнкой, которую приготовил Викард. Знал инь-чианин толк в сытной каше, умел подсолить-подсластить, овощей добавить, лучку золотистого, маслом топлённым приправить. Только ложки скребли по мискам, даже Бабник перестал кривиться.
Умилительная картина!
Эрей сам подобрался к брату и показал находку.
Камушек. С виду простой и мёртвый, но вприглядку ой любопытный! Инь-чианин не удержался, присвистнул. Маг тотчас вернул добычу в мешочек, к прочим мажьим камням.
Смолчал, да и Викард замкнулся, задумавшись о розовом соколе.
Непростой подарок притащила птица, со следами глины и извести, и ровным сколом с одной стороны. Кто-то камень шлифовал, обрабатывал, кто-то складывал стену, скреплял раствором.
Я почуял кремний и кровь.
Это Эрей подал голос, так тихо, что Викард еле расслышал.
Тень над камнем, я её вижу. Много волшбы течёт сквозь пальцы.
Новая загадка, братко?
Эрей отрицательно мотнул головой, точно отгонял комара. Нет для него загадок. Он спросил и получил ответ. И теперь пойдёт в Тёмную крепость, возведённую магами в Пустотных горах, сам отправится на заклание.
По-иному не получается, брат?
Святогор, ты ведь помнишь, что обещал?
Вот и всё, о чём с ним разговаривать? Глупо спорить с магом Камней. Даже если просит душа, даже если зудят кулаки.
Сколько отмеряно мирной жизни? Привычной, с драками, с охотой на нечисть? С попойками у костра?
Викард прислушался и хмыкнул в кулак: мрази больше не цапались, не шумели, что грачи на рассвете. Складывали на спину целькона нехитрые пожитки и провиант. Проверяли оружие, хмурили брови.
Разудалый поход завершился, началась работа мразёвская.
Алер впитывал ручьи и речушки, набирал силу, журчал и звенел, точно посеребрённый клинок.
Наёмник Лир-де-Стэг! орал комендант. Вы посмели провести в скрытую крепость трёх девиц сомнительной репутации!
Ну, почему сомнительной, явственно усмехнулся Лир. Посмотрели б на них, командор, и все сомнения тотчас отпали бы! Репутация у баб что надо!
Да за такое по законам осады
А солдаты спасибо сказали, ракушек в шляпу насыпали
Сбросить с дозорной башни!
Девок-то за что? Оставьте себе.
Не девок, а вас, Лир-де-Стэг!
Семиус издевательски развёл руками:
Не вы меня нанимали, милейший. Не вам и наказывать. Знайте место.
Комендант издал звук, похожий на кваканье. Лайна Фе, затаившись за дверью, удивлённо выгнула бровь. Сколько талантов в одном коменданте! Хотя беднягу можно понять.