Всего за 296 руб. Купить полную версию
В одну из таких безумных минут мой лихорадочный взгляд упал вдруг на подаренную кем-то давно маленькую иконку Божией Матери «Услышательница» из монастыря Зограф на Афоне, и тут же появляется ясная мысль: нужно срочно выйти из дома, сейчас же, немедленно!
Ноги не идут, руки не слушаются, но каким-то образом собралась, вышла из дома, села в маршрутку, еду куда-то, а в голове мысль: что-то мне нужно, что-то я ищу! Проезжаем парк Большие Сады, я поворачиваю голову туда-сюда и вдруг замечаю вдали купола
Это был монастырь Святого Иоанна Предтечи. Я немного знала о нем, так как моя сестра в трудный период своей жизни стала ходить туда, а я еще настолько иронически к этому отнеслась, чуть ли не посмеялась тогда над ней
Пулей выскочила я из маршрутки и побежала к монастырю, а в голове и сердце стучит: «Господи, Матерь Божия! Господи, Матерь Божия! Мне батюшка, батюшка срочно нужен!»
И тут неожиданно обгоняет меня машина «Волга», и выходит из нее священник. Но пока я повязывала голову косынкой, он скрылся в дверях храма. Я за ним, а он уже в алтаре, и никто не может мне его оттуда позвать, как я ни упрашиваю.
Мы не имеем права входить в алтарь, говорят мне женщины, убирающие храм, приходите вечером на службу, а после нее на исповеди и поговорите с батюшкой.
Но когда я уже направлялась к двери, он вышел из алтаря В притворе этого храма и состоялась моя первая, невероятно сумбурная и сбивчивая «исповедь», и последовало приглашение батюшки прийти вечером для более обстоятельной беседы.
Потом я взяла свечу, пошла к чудотворной иконе Божией Матери «Иверская», долго лежала перед ней на каменном полу, плакала навзрыд и была очень благодарна людям, которые находились в храме, за то, что никто из них не подходил ко мне, не утешал и ни о чем не расспрашивал
Так началось мое вхождение в Церковь. Приблизился Великий пост. В Прощеное воскресенье я стояла на службе, ничего еще не понимая, смотрела на это величественное действо взаимного испрашивания друг у друга включая священников и монахов прощения, многими на коленях, была поражена всем происходящим и не могла все увиденное объять, вместить.
Вспомнилась сестра, с которой мы были в размолвке, во взаимных обидах.
«Вот бы она была здесь я бы встала перед ней на колени и попросила прощения!» подумала я и, случайно повернувшись, увидела, что моя сестра стоит позади меня
Мы упали друг перед другом на колени, взаимно просили прощения и плакали, обнявшись
Стала я ходить на великопостные службы, исповедоваться, и вот тут батюшка мне сказал:
Вам нужно простить своего обидчика
Поначалу и думать об этом было мучительно. Начала я читать духовную литературу, посещала даже психолога и понемногу стала успокаиваться, приходить в себя.
Снится мне однажды сон. Как будто иду я прямо по небу, по серо-голубым пушистым облакам ступаю. А в душе у меня ужас и смятение. Понимаю я, что заблудилась, и ничего не помню о себе: кто я, где я и куда мне дальше идти.
Внезапно облака словно расступаются, и вижу я, что впереди, спиной ко мне, сидит Женщина, одетая в коричневое. Я очень боюсь к Ней подойти, но все же приближаюсь и говорю робко: «Вы знаете, я потерялась не знаю, где живу, как меня зовут, и что мне дальше делать, не понимаю»
И слышу тихий ласковый голос: «Не переживай, ты все вспомнишь и все найдешь»
И проснулась.
* * *
Продали мы с мужем и вторую квартиру, часть денег в банк отдали, немного людям долги вернули. Сняли жилье.
Батюшка мне потом говорил:
Посмотрите, какой муж у вас прекрасный другие в таких случаях ссорятся на всю жизнь, разводятся, а ваш не попрекнул ни единым словом, но наоборот утешил, поддержал и даже предложил последнее продать, чтобы поступить по совести
И это правда, муж мой был удивительный человек
Да и вся моя семья в это время оказалась рядом со мной, каждый со своими трудностями, а Господь начал всех нас потихоньку выправлять.
У младшего сына тоже были проблемы. Он втайне от нас забросил институт, проводил время в сомнительных компаниях, за сомнительными удовольствиями. И вдруг он говорит мне:
Мама, я понял, что неправильно живу, запутался, решил я в армию пойти, отслужить положенное.
А старший в это же самое время расстался с женой и пришел к нам на съемную квартиру в чем был, буквально в шортах. Ну что делать, поставили мы ему диван в прихожей.
Уйдет муж на работу, а мы с сыном дома, и он мне все свое горе выговаривает-рассказывает. А я уже в храм ходила регулярно, читала много. Сидим с сыном, разговариваем, а на столе православный календарь лежит, толстый такой, тематический. И я время от времени зачитываю ему что-нибудь подходящее, по теме нашей беседы.
Мама, а что ты читаешь? сын спрашивает. Дай и мне, я тоже хочу это почитать.
А потом, немного погодя, и говорит:
Мама, я хочу исповедоваться.
После третьей исповеди вышли мы с ним из храма, он остановился и говорит:
Мама, я больше не буду ни пить, ни курить.
И с того дня бросил. А потом еще и друга своего на исповедь привел!
Муж посоветовал ему уезжать из Астрахани, в другом месте обустраиваться, искать работу:
Здесь ты мучаешься, мятешься, но ничего здесь ты уже не построишь, а как бы чего хуже еще не вышло.
Сын решил ехать в Москву. Напутствуя его, я сказала:
Главное, сынок, сразу же прикрепись к храму!
* * *
Прошло несколько лет. Муж мой умер, Царствие ему Небесное, и мы с младшим сыном тоже перебрались в Москву. Сняли жилье, работаем оба в Сретенском монастыре. Выплачиваю понемногу долги банку, людям, а это все такие суммы до конца жизни хватит!
Как-то перед Великим постом, будучи в Астрахани, забрала накопившуюся почту, извещения всякие, чтобы просмотреть все это на досуге. В Москве стала разбирать, открываю один конверт и чувствую, что земля начинает уходить у меня из-под ног!
Это было извещение из суда. Александр Павлович взял ту расписку на 350 тысяч рублей (которые я ему уже вернула со всеми процентами, но расписку так и не смогла забрать) и подал ее в суд, насчитав при этом еще и проценты за эти годы, 800 тысяч! Вместе больше миллиона!
Не помня себя, побежала я в крипту Владимирского храма, к образу Плащаницы, упала плачу, плачу, плачу и неожиданно для себя начинаю потихонечку успокаиваться
В субботу пошла на исповедь к отцу С., рассказываю ему все, опять пла
А он мне говорит:
Этот человек такие угли собрал себе на голову, что просто страшно. И не только за него, но и за всех его родных. А вам одно скажу: терпите, смиряйтесь и молитесь за него.
Стала я молиться: «Господи, ненавидящих и обидящих нас прости», а груз этот такой тяжелый, такой невыносимый, все прошлое навалилось опять на меня со страшной силой!
Прихожу к отцу С.:
Батюшка, не могу о нем молиться, сил нет.
Понимаю, тяжело, а вы все равно молитесь, и Господь все управит, он мне отвечает.
И вот в один из дней Великого поста спускаюсь в очередной раз в крипту к Плащанице и начинаю вдруг плакать там от жалости к Александру Павловичу Мне его стало жалко!
«Ведь он не понимает, думаю, что сотворил себе, своей жене и детям! Так неужели же я из-за каких-то денег пожелаю ему такой страшной участи?»
И вот тут, в крипте, стоя на коленях, я почувствовала, что нет уже у меня на него никакого зла, никакой обиды я его простила.
Господь меня укрепил!
А с Александром Павловичем мы даже встретились однажды в Астрахани, в одной конторе. Я с ним поздоровалась! Он тоже мне кивнул, но быстро ушел.
И вот когда я осознала, что в ту минуту ничто не екнуло у меня в сердце, не отозвалось прежней обидой и ненавистью, я тут же зашла в храм и снова поблагодарила Господа за все.
До сих пор поминаю иногда Александра Павловича о здравии, в записках в храме пишу. Вспомню иногда, ну и напишу в записочку. Когда узнала, что ему сделали операцию на сердце, сорокоуст о здравии подала.