Всего за 990 руб. Купить полную версию
Что касается матерей особых детей, то им чаще присущ индифферентный стиль воспитания, при котором ребенок чувствует, что им тяготятся, часто он приходит к мысли, что родителям без него было бы лучше. При этом иногда такие детско-родительские отношения, характеризующиеся эмоциональной дистанцией, носит скрытый характер, т. е. матери не осознают того, что не любят ребенка, гонят от себя мысль о возможности такого отношения к нему, даже возмущается, когда им об этом говорят посторонние люди. Стараясь подавить в себе эмоциональную неприязнь к ребенку, эти матери часто внешне проявляют подчеркнутую заботу и нежность, уделяют детям повышенное внимание, стараются хорошо одеть, потворствуют их желаниям. Однако дети, как правило, чувствуют неискренность и ощущают недостаток эмоционального тепла.
Таким образом, в целом, мы можем констатировать, что детско-родительские отношения характеризуются большей выраженностью эмоционального отвержения и инфантилизации, по сравнению с семьями, воспитывающими условно здоровых детей.
Далее рассмотрим особенности детско-родительских отношений, преобладающих в семьях, воспитывающих особых детей, в зависимости от типа заболевания ребенка.
Результаты тестирования матерей особых детей по Опроснику родительского отношения (ОРО) (В. В. Столин, А. Я. Варга) свидетельствуют о наличии различий в типах родительского отношения матерей в зависимости от типа заболевания ребенка. Так, если в группе испытуемых, воспитывающих детей с диагнозом ДЦП, большинство матерей отдают предпочтение стилям инфантилизации и авторитарной гиперсоциализации, то в группе испытуемых с детьми-аутистами преобладают матери с доминирующим отношением к ребенку по типу отвержения. А в группе испытуемых, воспитывающих детей с диагнозом «рассеянный склероз» у большинства матерей доминирует отношение по типу кооперации. При этом статистически значимыми являются различия по показателям шкал «кооперация», «авторитарная гиперсоциализация» и «инфантилизация». То есть матери, воспитывающие детей с ДЦП, чаще всего уверены, что их дети не добьются успеха в жизни из за низких способностей, небольшого ума, дурных наклонностей. Они не доверяют своим детям и не уважают их, требуя при этом безоговорочного послушания и дисциплины. Они стараются навязать во всем свою волю, не в состоянии встать на точку зрения детей, а за проявления своеволия детей сурово наказывают.
Статистически более высокие показатели по родительскому отношению «кооперация» в группе матерей, воспитывающих детей, страдающих рассеянным склерозом, могут свидетельствовать о том, что, несмотря на то, что дети с таким диагнозом могут быть агрессивны, впадать в депрессию или тревогу, их матери стараются во всем оказывать им помощь, сочувствуют и проявляют интерес к любым сторонам их жизни. Доверяя детям, эти матери в спорных ситуациях стараются встать на их позицию, понять ее и принять. Любая инициатива и самостоятельность ребенка всячески поощряется, даже малейшие успехи вызывают у матерей гордость за своих детей. То есть, вероятно, наличие рассеянного склероза у ребенка сопровождается увеличением стремления родителя к сотрудничеству с ним.
По методике «Стратегии семейного воспитания» (С. С. Степанов, модификация И. И. Махониной) также выявлены различия: если в группе испытуемых, воспитывающих детей с диагнозом ДЦП, большинство матерей отдают предпочтение авторитарному стилю воспитания, то в группе испытуемых с детьми-аутистами преобладают матери с доминирующим индифферентным стилем. А в группе испытуемых, воспитывающих детей с диагнозом «рассеянный склероз», у большинства матерей доминирует авторитетный стиль семейного воспитания. При этом статистически значимыми являются различия по авторитарному стилю воспитания.
То есть матери, воспитывающие детей с ДЦП, в большей степени, чем матери детей-аутистов и детей с диагнозом «рассеянный склероз», крайне категоричны и неуступчивы в своих требованиях к детям. Они четко для себя решили, каким должен вырасти их ребенок, и прилагают к достижению этого идеала максимум усилий. В этой связи дети находятся под постоянным родительским контролем, их самостоятельность и инициатива всячески ограничивается. Матери не считают нужным обсуждать и обосновывать свои требования с детьми. Все это приводит к тому, что у таких детей формируется лишь механизм внешнего контроля, который основан на чувстве вины или страха перед наказанием, и как только угроза наказания извне исчезает, поведение ребенка может стать потенциально антиобщественным. Поскольку такой стиль воспитания исключает духовную близость между родителями и детьми, чувство привязанности к родителям у детей зачастую отсутствует, что в дальнейшем отражается и на отношениях с окружающими: такие дети ведут себя подозрительно, настороженно и нередко враждебно к окружающим людям.
На наш взгляд, полученные нами результаты можно объяснить следующим образом. Как известно, родители особых детей чаще всего находятся в постоянном стрессе, испытывая нервное истощение, повышенный уровень тревожности, неуверенность в завтрашнем дне. Это состояние отражается и на ребенке: видя, что их ожидания в отношении ребенка не соответствует его возможностям, матери испытывают досаду, гнев, раздражение, они пытаются оградить ребенка от трудностей, считая их не способными на успех, что неизбежно сказывается и на их отношениях друг с другом.
Дисгармонию в детско-родительских отношениях матерей, воспитывающих детей-аутистов, можно также объяснить тем, что сразу после рождения между матерью и ребенком, страдающим аутизмом, не устанавливается симбиотическая связь. Поскольку ребенок в силу болезни не проявляет к матери никакого интереса, не выделяет ее из окружающих его взрослых, не улыбается в ответ на прикосновения, может реагировать на них плачем и агрессией, мать, не понимая, с чем это связано, может ощущать чувство вины, у нее может развиться комплекс неполноценности, депрессия и т. д. И в дальнейшем они не может выстроить гармоничные отношения с ребенком.
Кроме того, дисгармонизация детско-родительских отношений в семьях детей с аутизмом может возникнуть вследствие того, что диагноз ребенку ставится примерно в 35 лет, еще позднее диагностируются расстройства аутистического спектра, проявления которых становятся заметны лишь в дошкольном или младшем школьном возрасте. Все планы семьи, привычный уклад и выстроенные отношения между членами семьи рушатся в один миг. И на то, чтобы принять диагноз ребенка и перестроить все свои планы и, в целом, жизнь, уходит достаточно много времени. Более того, многим родителям в итоге так и не удается выстроить гармонические отношения со своими особыми детьми.
Необходимо отметить, что полученные нами результаты, в целом, согласуются с выводами многочисленных исследований, связанных с изучением характера детско-родительских отношений в семьях, воспитывающих особых детей.
Так, например, в ходе исследования А. С. Гильяно, в котором приняли 20 родителей детей с ДЦП, была доказана гипотеза о том, что в семьях, воспитывающих ребёнка с ДЦП, наблюдаются такие особенности родительско-детских отношений, как наличие негармоничного (патологизирующего) семейного воспитания (гиперпротекция и эмоциональное отвержение). Установлено, что в таких семьях только для 20 % испытуемых характерен оптимальный эмоциональный контакт между родителями и ребёнком, а наличие негармоничного (патологизирующего) семейного воспитания характерно для 30 % испытуемых. Родители в данной категории демонстрируют следующие типы воспитания: потворствующая гиперпротекция (5 % испытуемых), доминирующая гиперпротекция (10 % испытуемых), повышенная моральная ответственность (5 % испытуемых), эмоциональное отвержение (10 % испытуемых) [А. С. Гильяно, 2020].