Всего за 199 руб. Купить полную версию
Меня начинает тошнить ещё сильнее.
Дурак, говорю ему. А если бы те большие напали на тебя?
На последних словах, озвучивающих весь ужас, который я только что пережила, мой голос срывается. Он просто не понимает, как это страшно смотреть на такого важного для тебя человека, когда он в опасности! А главное, продолжает находиться в ней намеренно!
Это не акулы, спокойно возражает он. Это касатки. Я поймал их детёныша.
Они съедят тебя в отместку, когда ты в следующий раз войдёшь в эту воду!
А я не войду. Этой рыбины нам хватит надолго.
Мы оба опускаемся на песок и стараемся отдышаться. Касатка с торчащим из глаза копьем лежит прямо перед нами. Я стараюсь унять тремор в руках, и как только что-то начинает получаться, ощущаю на себе взгляд соседа. Поднимаю глаза и точно: смотрит на меня искоса, сосредоточенно и как-то тревожно. У меня возникает ощущение дежа вю: такое уже было и не раз. Впервые он смотрел так на меня тоже на пляже, и тоже был встревожен. Только я была совсем другой.
И вдруг меня осеняет: я в самом начале и я нынешняя это два разных человека. А вот он всё тот же.
Он тянется рукой, и я сразу же думаю, что ко мне, даже успеваю обрадоваться. Но нет, его интересует мачете. Обернув пальцами рукоятку ножа, Альфа некоторое время держится за неё, потом тянется дальше к моему рюкзаку.
В нём у меня есть плоский узкий карман, вероятно, для чего-то большого, но при этом не объёмного, очень нужного в повседневной жизни. Покидая палатку, я запихнула в него лук Альфы подумала, он может расстроиться, что его прекрасное оружие, осталось без присмотра. Ну и стрелы тоже прихватила на всякий случай.
Ну всё, думаю, сейчас будет отчитывать, что прикоснулась к его луку без спроса.
Но Альфа молча вытягивает своё орудие охоты из рюкзака, а за ним осторожно стрелу. Потом резко натягивает тетиву и разворачивается.
Я тоже поворачиваю голову в том направлении, куда сморит он.
Мать честная! Рауль! А с ним кто это? Умник? Да, похоже, что он, только стриженый.
Мне снова тошно, опять мокнут ладошки. Господи, когда же наступит покой?
Эта территория моя! заявляет Альфа на весь пляж. Валите!
Указания теперь раздаю я, отвечает ему Рауль.
Но ты же помнишь, что делать это можешь только когда меня нет?
Всё изменилось, Альфа. Твоему правлению пришёл конец теперь тебя вряд ли станут слушать даже полёвки.
Иллюзии. Их не запретишь. Но раз пришёл ко мне сам, то слушай. Моя территория начинается здесь и простирается до старой землянки. Тот, кто тронет мою женщину или ступит на мою территорию, тут Альфа поднимает выше локти и сильнее натягивает тетиву, получит стрелу между глаз. В качестве посла являться на мою территорию разрешаю только девушкам. По одной.
Боишься мужиков?
Мне они вряд ли причинят вред, а вот моей женщине могут. Хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности на моей земле.
Это вряд ли после того, что она сделала.
А что она сделала?
«Спасибо, Альфа» хочется сказать в этот момент. У меня самой едва не сорвался с языка этот вопрос.
В общем-то, да, соглашается Рауль. Как следует из того, что сейчас видят мои глаза, ты вполне вменяем и от последствий чёрной магии не страдаешь, язвительно усмехается.
Ну, раз состава преступления нет, то на том и решим: обвинения с Седьмой снимаются, и она свободно отправляется жить на отдельную территорию вместе со мной.
Рауль пожимает плечами.
Лично я не против. Ты против? спрашивает Умника.
Нет!
Слишком легко, думаю я. Подозрительно быстро они согласились. И только эта мысль успевает мелькнуть в моей голове, как из кустов в нашу сторону начинает очень быстро двигаться третья фигура. Альфа было прицеливается, но тут же падает что-то сбило его с ног, только я не знаю, что, не успеваю заметить. Саму меня придавило чем-то тяжёлым к песку, так что не вдохнуть ни выдохнуть.
Это Восьмой. Выражение его лица такое безобразное, что я не сразу узнаю в нём Восьмого. Он пытается меня душить, но я отбиваюсь ногами луплю ими его живот. В какой-то момент даже получается откинуть его в сторону.
Тебе-то я что сделала? хриплю.
Моё возмущение и обида так велики, что даже саднящее горло не останавливает: мне надо знать, когда и чем я обидела лично его?
Стиснув зубы, Восьмой снова вцепляться в мою шею.
Мне ничего. А вот Альфии
Едва успевает договорить, как в его голову прилетает кулак. Судя по часам на запястье это мой Альфа. Он откидывает Восьмого в сторону и ставит меня на ноги, как куклу.
Дыши! Дыши! Дышать можешь? трясёт за плечи, как полоумный.
Я изо всех сил, чтобы у него точно не осталось никаких в этом сомнений, утвердительно киваю головой. В горле такая боль, что на этот раз не могу выдавить ни слова, как ни стараюсь.
Когда удаётся прийти в себя и успокоиться достаточно, чтобы оглядеться, я обнаруживаю Восьмого и ещё одного парня кажется, это Семнадцатый лежащими на песке и не подающими признаков сознания.
Рауль и Умник тоже тут, но на своих ногах и чуть поодаль. Умник закрыл лицо руками, физиономия Рауля выражает недовольство.
Уходи в свою землянку, говорит он. Когда эти двое очнутся, мы, тут он поворачивается к Умнику, скажем в лагере, что ты отбился и сбежал, что вменяем. Людям нужен не ты, а она. Отдай её нам, и к тебе гарантированно больше никто не придёт.
Нет.
Так я и думал. Ну, дело твое. Мы скажем, что вы оба сбежали.
Уходите ськорее! торопит нас Умник.
Альфа подцепляет тушу косатки и совершенно спокойно спрашивает у меня:
Идти можешь?
Я киваю в ответ.
Рюкзак свой сможешь нести?
И мне приходится напрячь своё горло чтобы произнести:
Возьму оба.
Оба не надо. Свой возьми.
Мы отходим к палатке, складываем её. Пока я собираю вещи, Альфа ловко пропихивает копьём верёвку в то отверстие в касатке, которое осталось после орудия убийства. Едва мы успеваем всё это сделать и немного отойти в сторону, как Рауль вдруг на весь пляж объявляет:
Ты наверняка считаешь себя его проблемой?
Я с удивлением обнаруживаю, что смотрит он на меня.
Ошибаешься: это он твоя большая проблема. Ты стала изгоем из-за него.
Глава 5. А что если?
Hania Rani Buka @arteconcert's Piano Day
Пляж, простирающийся за лагуной, гораздо меньше нашего, вернее, того, на котором до цунами располагалась деревня, но даже этот путь занимает три часа. Альфа то и дело спрашивает, не устала ли я, и мне самой не понятно почему, но не устала. Я бы шла и шла, не останавливаясь.
В конце концов, песок заканчивается, и до следующего пляжа нужно пробираться по холмам и скалам, покрытым лесом. К счастью, он не густой, и передвигаться по нему довольно просто если не тащить за собой тушу касатки. Я всё время называю её рыбиной, а Альфа каждый раз поправляет, что она млекопитающее.
Переночуем здесь, командует он.
Я не устала! спешу заверить.
Альфа кивает, мол, знаю я.
До землянки идти ещё минимум пол светового дня, а сейчас вечер. Нам придётся переночевать на полпути. И потом вздыхает он, мы сегодня не обедали.
И не завтракали, собственно, тоже.
Альфа первым делом ставит палатку, я тем временем ищу сухие ветки для костра. Мы забрались на вершину холма тут теплее и суше и видно далеко, а вокруг полно сухостоя и опавших веток.
Не знаю, откуда у меня столько сил, но их много! Я таскаю ветки, ломаю их, помогаю разводить костёр, и мне всё равно, кто из нас чья проблема. Если бы не обстоятельства, я бы осталась жить на этом холме. С одним только условием: чтобы Альфа был со мной.
Я поднимаю глаза, чтобы взглянуть на него, потому что безумно этого хочется, и наталкиваюсь на его карие. Он смотрит ими на меня внимательно и спокойно. У него разбита переносица, но на лице нет и следа былой злости. Получается, он зол, когда встревожен?
Я выпрямляюсь и нисколько не медля делаю шаг, два, три, и пришвартовываюсь к его груди. Когда его руки обёрнуты вокруг меня, вот как сейчас, а моя щека прижата к его рёбрам это все равно, что Вселенная тебя обнимает.