Мальцева Виктория Валентиновна - Вспомни меня. Книга 2

Виктория Мальцева

Вспомни меня. Книга 2

Глава 1. Другими глазами

Это Рэйчел. Она не улыбается, скорее, кривит рот в улыбке.

 Чего ты щуришься?  с ходу допрашивает.

 Глаза из-за солнца болят.

 Как ты?

 С божьей помощью.

 И зовут твоего бога Альфой?  ухмыляется.

Я обращаю внимание на её выбор слов. Не далее, как пару недель назад, она назвала бы его «нашим».

 Уверена, у него другое имя.

 У всех нас другие имена. И всё-таки, как ты?

 Уже лучше, спасибо. Аппетита только нет. И сил мало.

 Но они же возвращаются?

Рэйчел усаживается рядом. И опять я кое-что замечаю: она не боится заразиться, чего я ожидала бы от неё в первую очередь. Эта дама самая осторожная в коллективе.

 Конечно. Правда, слишком медленно,  честно отвечаю ей.

Сегодня четвёртый день с тех пор, как я пришла в себя, и первый, когда мне разрешили самостоятельно выходить из хижины, греться на солнце и смотреть на море. Море моё лекарство, а в дырчатых стенах хижины мне хорошо только когда он на месте, а когда его нет душно. И страшно, что не вернётся.

Страх штука странная. Все месяцы до этого мне не было так тревожно за него, как сейчас болезненно, панически, но и хорошо мне не было тоже. Это «хорошо» я называю «счастьем», потому что ничего другого не знаю или не помню. Эти последние четыре дня лучшие в моей жизни. В той её части, которая хранится в памяти, разумеется.

Это моё главное и любимое занятие теперь перебирать в памяти кусочки, где мы вместе, взгляды, слова, прикосновения Всё это очень странно.

Он называл меня «родной» во время болезни, я помню. Произносил это в те моменты, когда мне было больнее всего, а в его глазах скапливалось слишком много отчаяния. Сейчас, когда моё сознание с каждым днём всё прозрачнее, я часто повторяю это слово про себя.

Родная.

Что оно означает?

Если вернуться на месяцы назад, когда мы впервые очнулись на этом берегу, он был первым, кого я увидела. Так сложились обстоятельства. Но если бы я открыла глаза, и передо мной стояли бы все девятнадцать бедолаг, лишённых памяти во имя эксперимента или телешоу, я бы тоже увидела его первым. И не потому, что он самый высокий и объективно самый красивый человек из всех есть что-то ещё. Нащупать это «что-то» и сформулировать прежде не виделось возможным, но теперь, после болезни, складывая кусочки воспоминаний, как мозаику, и владея словом «родная», я начинаю осознавать, кто он.

И дело не в легенде про «разорванную пару», которую каждый притягивает за уши в свою хижину, дело в том, что я чувствую, когда мы вместе. Не важно, в ссоре мы или «в поцелуях», если он рядом мне спокойно. За себя и за него. В равной степени: за себя и за него.

 Вся деревня слышала, как он выл,  внезапно сообщает Рэйчел.

Её голос далёк и от веселья, и от иронии, так привычных ей. В нём тревога.

 Кто?

 Альфа. Я внутрь не входила из-за инфекции. Но ты же меня знаешь любопытство когда-нибудь точно меня прикончит. Словом, когда Вожак воет, в срубе не усидишь. Ты как будто умерла, когда я заглянула, и уже не в первый раз, со слов Леннона. Альфа выглядел так, будто сошёл с ума. Сдавливал твою грудь, дышал в рот, будто хотел надуть и, видно, разодрал твою болячку так, что всё твоё лицо было в крови. Да и его тоже Жуткое зрелище.

Рэйчел задирает руку и указывает на угол своего рта в том месте, где у меня уже отвалилась корка.

Сегодня утром он поцеловал меня с той стороны, где мои губы здоровы, со словами «я с краешку». Это «с краешку»  мой талисман на сегодня. Я бережно храню его на языке, как последнюю карамельку, с которой никак не хочется расставаться.

 Кровь его, конечно, не пугала,  со вздохом заключает Рэйчел,  а вот, смерть да.

Я ничего из этого не помню.

 Да,  продолжает Рэйчел.  Это действительно было из ряда вон видеть самого сильного сломленным. Мы ведь все зависим от него ну, объективно.

Она снова умолкает, и мне очевидно, что ей нелегко рассказывать. Не такая уж она и циничная, какой хочет казаться.

 В общем, когда я заглянула, он на коленях стоял и стонал.

Она резко поворачивает голову в мою сторону:

 Выл, как зверь. Если точнее.

Потом снова отворачивается, и, уставившись на море, добавляет.

 Что бы он ни делал, ты не дышала.

Я не знаю, что говорить. Поэтому сообщаю очевидное:

 Сейчас вроде дышу. Значит, у него всё-таки получилось.

Сердце моё бьётся так, будто до этого тонуло, а теперь выбралось на поверхность и не может отдышаться.

Проходит время, прежде чем Рэйчел натягивает улыбку и меняет пластинку:

 В деревне многое переменилось, пока ты болела. А пока выздоравливала, изменилось ещё больше. Угадай, кто объявил тебя ведьмой?

Тут даже гадать не нужно.

 Цыпа?

 Нет,  хохочет Рэйчел.

А я в растерянности.

 Красивая?

 Да уж Похоже, твой случай безнадёжен. Ни черта ты не разбираешься в людях. Дана! Дана заявила, что «так околдовать парня могла только ведьма». Красивая, как раз, неожиданно выдала разумную мысль: «Что, если он выбрал её, значит, сразу ведьма?»

 А ты что сказала?

 Ничего. В сложившейся ситуации, знаешь ли, когда у Главного поехала крыша, и он ни с кем не разговаривает, никого не слушает, ни о чём не хочет слышать, надеяться на его защиту это рыть себе могилу.

Тут никто никому не должен. Я помню.

 Люди настроены агрессивно. И не удивительно: в своих бедах и лишениях всегда удобнее обвинить кого-то, найти объект для ненависти. Боюсь, речь уже идёт даже не о травле. Тебя убить хотят, Седьмая. Не все, конечно, но уже многие. И самое страшное Альфа полностью потерял авторитет. И если бы только он разговаривал с людьми, если бы он не бросил жену, если бы его жена не ждала ребёнка, если бы, и если бы, если бы Они больше не чувствуют себя защищенными, и поэтому в деревне массовый психоз: "Ведьму на кол, Сжечь тварь ", "Освободить Альфу.

 От чего освободить?

 Ты серьёзно или шутишь? А это видать, последствия болезни. Напомню: ты украла парня у беременной девушки. И она от горя решила покончить с собой.

 Альфия?!

 Угу. Смотрю, уже лучше соображаешь. Она и заварила весь этот котёл, пока соплеменники слушали, как самый несокрушимый воет. Когда ты всё-таки очухалась, все ждали что он вернётся к жене.

 Жене?

 Не притворяйся, что ты не знала. Все видели, они проводили ночи вместе хоть и тайком. Он, очевидно, не определился с выбором, но и удовольствие получать хотел. Бог ему судья. Все мы грешные, никто не без недостатков.

Я закрываю лицо рукой солнце слишком яркое, глаза слезятся.

 В общем, она ушла. Ребята её искали, и не нашли, но обнаружили её футболку, прибитую к берегу в том месте, где мы купались.

 Господи

 Вот тебе и Господи. После этого все съехали с катушек. Именно после этого. И хотя у тебя совершенно неожиданно нашелся защитник в лице Красивой, её обращение на сторону большинства заняло ровно три секунды: никто не хочет лишиться поддержки из-за тебя. Умник вот тоже сразу выбрал правильную сторону. Нет смысла сопротивляться силе, в несколько раз превосходящую твою, тем более, что она на правильной стороне.

 Правильной?  уточняю я с перекошенным лицом.

 Конечно, правильной. Она ведь беременная, Седьмая! Сколько повторять?

 А при чём тут он?  почти кричу ей.

Она смотрит на меня, как на дуру, и даже не улыбается. Некоторое время спустя спрашивает:

 Окей. Тогда давай ещё раз: что ты помнишь о сексе?

Её вопрос огорошивает, но я решаю говорить всё, как есть. Хуже уже быть не может. Я и так ведьма.

 Только то, что всем он нравится.

 В этом участвуют интимные органы, Седьмая. Как именно они участвуют, ты помнишь?

 Нет.

 В таком случае, может, ты и не знала никогда?

 Что ты хочешь этим сказать?

Рэйчел поджимает губы, прежде чем открыть рот и просветить меня.

 У парней тоже есть семена. Как ты понимаешь, они необходимы для зачатия. Женщины вроде земли, в которую они и высаживают эти семена каждый свои. Миру известен лишь один случай, когда это произошло без участия мужчины