Всего за 149 руб. Купить полную версию
И Максим двинулся дальше, прислушиваясь к чириканию и щебетанью полевых птиц. Ему совсем не хотелось с ними встречаться: кто знает, какая угроза таится в образе безобидного жаворонка? Но, как выяснилось позже, опасаться надо было совсем не птах.
Понемногу становилось холоднее. Трава пожухла, кое-где на земле лежал легкий снег. Ветер из теплого, весеннего, стал ледяным и пронизывающим. Теперь он нес не аромат луговых цветов, а отчетливый запах гари. Ясное солнце скрылось за низкими, тяжелыми облаками. Стало темно, несмотря на разгар весеннего утра. Тропинка превратилась в грунтовую дорогу с четкими отпечатками танковых гусениц и колес тяжелых грузовиков. Справа потянулись развешанные на почерневших столбах провода телеграфной линии. Такие иногда можно увидеть на старых фотографиях.
Максим остановился, достал из рюкзака свитер и надел его под камуфляжную куртку. Ларс сделал то же самое.
Что это? спросил норвежец. Где мы?
Максим зашагал вперед и вдруг остановился, пораженный внутренней тишиной.
Я оглох, тихо сказал он. Мои способности исчезли. У меня так уже было где-то генератор поля, питающего Зону. Или то, что мы еще не знаем.
Ларс озадаченно посмотрел на него:
Что будем делать?
Можем остаться здесь и умереть от голода и жажды. Надо идти вперед, другого выхода нет.
А если повернуть назад?
Это невозможно. Зона не даст нам вернуться. Кто знает, каким способом она это сделает?
Я все же попробую, Ларс развернулся и зашагал назад.
На горизонте, на фоне белесой дымки возникли темные точки. Они постепенно увеличивались, и через несколько минут Максим разглядел нескольких всадников, скачущих вдоль дороги. Очевидно, они заметили путников и пустили коней в галоп.
Вот и ответ
Максим бросился бежать, увлекая за собой Ларса. Поздно: всадники окружили их и остановились, преграждая путь. Щелкнули затворы винтовок.
Это была странная компания людей, разного возраста, одетых в самые разнообразные одежды: от новеньких пиджаков до пальто с заплатами на рукавах. Единственное, что их объединяло: винтовки и белые повязки на рукавах.
Полицаи, прошептал Ларс. На повязках написано. Откуда?
Мрачный всадник худой, с вытянутым лицом и остекленевшими глазами очевидно, старший, бросил:
Партизаны? Бандиты? Руки вверх, чтобы я их видел!
А вы кто? опрометчиво спросил Ларс.
Молчать! Вопросы задаю я! Брындин, Федулин, обыскать! Шевельнутся в расход!
Двое молодых парней, голубоглазый блондин и брюнет со следами раннего алкоголизма на лице, спешились и боязливо приблизились. Остальные подняли винтовки, держа пленников на прицеле. Первый Брындин, забрал у Ларса карабин, Федулин снял с плеча Максима его любимый ТОЗик.
Советская, дядя Миша! сказал Брындин. Точно партизаны. Или подпольщики.
А это вообще диво невиданное, Федулин вертел в руках ружье, так и не догадавшись разложить приклад.
Аусвайс? Проверьте у этих аусвайс, да шевелитесь!
У Максима в кармане нашлась расческа и старый, еще прошлогодний леденец. У Ларса выудили запаянное в пластик водительское удостоверение.
Тут что-то не по-нашему, дядь Миш!
Дай-ка сюда!
Ларса прорвало. От волнения он начал говорить по-норвежски, не решаясь, впрочем, двинуться. Из пылкой речи гордого потомка викингов Максим не понял ни слова.
Немец, что ли? брови дяди Миши поползли вверх. Похоже, похоже. Не, не то. И карточка непонятная. А, вот Ларс Содем Норге. Что такое норге?
Норвегия. Он Ларс Сёдем, я Безымянный
Максим полетел носом в землю Федулин хватил его прикладом в спину. По счастью полицай попал в рюкзак жесткий и прочный.
Тебя никто не спрашивал, гнида краснопузая, удовлетворенно сказал дядя Миша. Что, малые? Придется их в Урупск тащить тогда по девкам не успеем. Или в расход, и ни гу-гу?
Двести марок, дядь Миш, напомнил Брындин. За немцами не заржавеет. А если норвег важный какой?
С минуту старший полицай размышлял. Наверное, он решал, что важнее отдых с деревенскими потаскушками или двести марок в кармане.
Поворачиваем, наконец сказал дядя Миша. А вдруг эта птица хозяйская? Тогда и поторгуемся. Сдадим Козлу, пусть он решает.
Ларса усадили к Федулину на лошадь. Максима сначала повели пешком, но потом заставили влезть на коня к маленькому красноносому полицаю.
Ха! дядя Миша пришпорил свою лошадь. Вперед! Может, и по девкам успеем!
Остальные последовали его примеру: кони пошли рысью. Так, конечно, быстрее, чем на своих двоих, зато ноги и заднее место у Максима тут же онемели с непривычки. Все-таки на вездеходе лучше.
Глава 4. В плену у времени
В город въехали спустя час торопливой езды. Отделенный от крутых холмов рекой, он раскинулся на заснеженной равнине черным неправильным многоугольником. Из труб одноэтажных деревянных домов курился дым: жители спасались от пронизывающего холода. Из сараев доносилось сдавленное хрюканье свиней и негромкое кудахтанье кур.
В центр заезжать не стали кавалькада свернула с главной улицы к двухэтажному зданию на окраине. Если судить по барельефу в виде раскрытой книги прилепленной прямо на фасаде, это был дом культуры или библиотека.
На несколько минут Максима и Ларса оставили под присмотром Брындина и Федулина. Те завели разговор о деревенских девицах, изредка бросая на пленников ленивые взгляды. Улучив момент, Максим передал Ларсу не замеченную при обыске кобуру с дерринджером:
Меня наверняка целиком обшмонают. К тебе, иностранцу, особое отношение. У нас всегда так.
Молчать! оборвал Брындин. Ща пулю в лоб пущу и скажу, что бежать хотел!
Все произошло так, как предположил Максим. Ларса, не обыскивая, увели в здание. Может быть, на допрос, а может, и просто на дружескую беседу. У Максима проверили все карманы, но нашли только смятую американскую кепку и заряженный «сигнал охотника» пластиковую трубку со «шпингалетом» и прикрученным сигнальным патроном.
Это что за штука? спросил Федулин. Отвечай!
Он направил ракету на себя и оттянул «шпингалет».
Осторожно! крикнул Максим, но было поздно.
Раздался хлопок, и ослепительная красная звездочка ударила Федулина в лоб, сбив шапку, срикошетила и ушла в небо. Через несколько секунд она опустилась к земле и погасла.
Федулин взвыл и схватился за окровавленное лицо.
Я тебя сейчас закричал он, передергивая затвор винтовки.
Стоять! раздался голос дяди Миши. Он подобрал «сигнал охотника» и положил в карман. Сам дурак, Федулин. Нечего лапать что попало! Завтра Козел с краснопузого за твои страдания с лихвой спросит. Брындин, отведи его к остальным.
Максима грубо втолкнули в подвал, набитый людьми. Он упал на кого-то, и узник испустил мучительный стон.
Сюда! сказал кто-то высоким, мальчишечьим голосом. Здесь есть место. За что тебя взяли, дядя?
Документов с собой не оказалось
Тусклый свет сочился из зарешеченного окошка под потолком. Когда глаза привыкли к полумраку, Максим увидел, что в маленьком помещении на деревянных топчанах и на тряпье на полу лежат юные подростки почти дети. Лет семнадцать-восемнадцать самому старшему. Их лица были опухшими и черными от побоев. Плечи и руки исполосованы плетью. Кто-то, пошевеливаясь, едва сдерживал крик боли, кто-то хрипел и кашлял, сплевывая кровь. У Максима на голове зашевелились волосы: что же здесь делают с несчастными детьми? Впрочем, ответ он знал и безо всяких особых способностей. Просто не верил в происходящее, гнал от себя чудовищную мысль.
Какая сегодня дата? торопливо спросил Максим, усаживаясь на холодный пол.
Восьмое января, дядя!
Год! Год какой?
Ум от страха потерял? Сорок третий!
Тысяча девятьсот?
Подросток на топчане напротив зашевелился и сел, придерживая распухшую руку.