Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Бурчанье старика постепенно затихало, по мере того как он отходил от стола Кая. В конечном итоге молодому подмастерью удалось вернуться к работе. Кай переписал руны в стиле валладийского письма, и получилось весьма неплохо. После нескольких пробных набросков ему удалось сложить руны так, чтобы они идеально поместились на оправе стекла. Теперь оставалось только подготовить инструмент и набраться недюжинного терпения, ведь дело займет не меньше часа, если не больше.
В этот момент запел церковный хор, от звука которого вибрация прошла по всему храму. Это, конечно, лишь усложняло работу, однако также создавало некую уникальную атмосферу. По правде, Кай давно привык к таким условиям. Ему даже порой недоставало пения, как будто без него куда-то сразу пропадало вдохновение.
Когда звуки хора смолкли, Игнатий приступил к своей ежедневной проповеди. Ни для кого не было секретом, что священнику плохо давались напутствия. А уж про утешения не стоило и заикаться. Игнатий был глубоко верующим человеком, отличным знатоком чар, но вот ораторским талантом Бог его обделил. Его проповеди всегда отличались прямотой и неотесанностью. Некоторые даже могли бы назвать их агрессивными. Священник часто не стеснялся говорить резко, но, справедливости ради, лишь оттого, что не мог иначе донести свои мысли.
Вот и сейчас он обвел прихожан строгим взглядом и начал свою проповедь, предварительно прокашлявшись:
Как и всегда, здесь собралось множество людей, не следующих до конца букве Священного Писания. Вы по-прежнему остаетесь ленивыми, толстыми и слабыми духом, хотя я каждый день говорю вам больше трудиться, меньше есть и чаще молиться! Проявите любовь к ближнему своему и начните с себя любимого. Тем более ближе у вас все равно никого нет. Это что, так сложно уяснить? развел руками Игнатий.
Прихожане каждый день выслушивали подобную речь, но никогда не возражали словам священника, пусть и не разделяли их. С одной стороны, никому не хотелось выступать против Церкви, ведь это не предвещало ничего, кроме проблем. С другой же стороны, в душе они понимали, что Игнатий говорит правду на их счет. Весь Валладий держался лишь на упорном самоотверженном труде, который не позволял миру скатиться в пучину хаоса. Любая работа и полезная деятельность всячески приветствовалась, а вот лень и праздность неприкрыто порицались. Церковь старательно пыталась привить прихожанам стремление к общей цели, которая заключалась в возвышении над самим собой, в торжестве духа над телом. И с этой доктриной было тяжело спорить, ведь подход действительно работал. В то время как соседние миры страдали от разложения и боролись с волнами демонов, на Валладии было довольно спокойно, а общая атмосфера благочестия, царившая здесь, оставляла мало места для недостойных мыслей.
Игнатий же тем временем продолжал проповедь, сверля взглядом каждого, кто виновато опускал голову после слов священника:
Праздность путь к слабости. Слабость же открывает дорогу хаосу. Задумайтесь об этом! Не работая над собой, вы становитесь уязвимыми перед искушением. Вас могут обмануть и соблазнить легким путем. Но легкого пути нет! Все, что могут вам даровать демоны, только лишь погубит вас. Единый Бог же ничего так просто не дает, он помогает вам в делах, помогает достичь того, на что вы способны. Все поняли меня? Я к вам обращаюсь! Мне ведь не нужно повторять?
Прихожане отрицательно покачали головами в ответ, а Игнатий, в свою очередь, приступил к финальной части своего напутствия:
Единый Бог идет навстречу тем, кто идет навстречу ему. Поэтому вам нужно отказаться от излишеств, целиком посвятить себя своему делу и очистить душу от грязных помыслов. С последним я помогу, уж это могу пообещать! священник потряс в воздухе кулаком. А теперь скорее помолимся, пока я не вышел из себя окончательно!
Вместе с прихожанами он начал читать привычный текст молитвы, который успокаивал и давал надежду на будущее. Когда священник закончил, люди начали потихоньку расходиться, а сам Игнатий направился к Каю, чтобы проверить его работу.
Парень успел сделать немало за время отсутствия священника. Заклинатель даже поймал себя на мысли, что в возрасте Кая у него самого не получалось выводить руны столь же хорошо. Присев рядом с учеником, Игнатий внимательно понаблюдал за его работой. Потребовалось около получаса, чтобы закончить гравировку, и только после этого Кай позволил себе откинуться на спинку стула, разгибая затекшую спину.
Пойдет, сказал священник, разглядывая руны. Я не вижу никаких ошибок.
Сейчас вы приступите к зачарованию? поинтересовался Кай.
Да, кивнул Игнатий. Хочешь пойти со мной и посмотреть на это? А, глупый вопрос конечно, хочешь.
Раньше мне не позволяли присутствовать, заметил Кай.
То было раньше. Теперь я начну второй этап твоего обучения. Иди за мной.
Священник направился в особую комнату, запертую на несколько замков. Отперев каждый из них, Игнатий впустил внутрь ученика, а затем зашел сам. Внутри комнаты находилось множество икон и золотых крестов Церкви, но сильнее всего выделялся широкий алтарь, занимавший практически половину всего пространства.
Что ты знаешь о зачаровании? спросил Игнатий, положив стекло ювелира на алтарь.
Ну Это ритуал по наполнению рун потенциалом.
В чем он заключается? продолжал расспрашивать священник.
Я не знаю, замялся Кай.
Тогда самое время узнать, произнес Игнатий, подводя ученика к алтарю.
Он обвел руками всю комнату, указывая на многочисленные церковные реликвии, и сказал:
Все это символы великой веры, как и весь наш храм. Вера происходит из человеческих чувств. Чувства есть проявление души, а душа это чистый потенциал. Вера в Единого Бога связывает души миллионов людей в одно целое. А храм место, где концентрируется энергия потенциала. Здесь мы можем направить ее и вдохнуть жизнь в руны.
Кай кивнул, и священник продолжил:
Чтобы повелевать энергией, полученной через преклонение перед великой верой, нужно самому быть истовым верующим. Я верен догматам Церкви от и до, а потому потенциал подчинится мне. Чтобы ты мог так же, тебе тоже нужно отбросить все лишнее и посвятить себя Единому Богу.
Кай вновь кивнул, но на этот раз Игнатий пристально посмотрел ему прямо в глаза и сказал:
Это не просто слова. Я вижу, что ты еще скован оковами мирских забот. Пока они туманят твой разум, ты не сможешь в совершенстве освоить искусство зачарования. Часть потенциала будет рассеиваться, и ты будешь создавать не настолько сильные руны, как мог бы. Шутка ли, даже многие опытные заклинатели не могут избежать утечек потенциала. Это все потому, что они не верят всей душой. Я же не такой. Весь потенциал, который оказывается в моих руках, идет во благо. Сейчас ты в этом убедишься.
Священник вознес руки кверху и начал вслух проговаривать руническую последовательность. Отличалось не только описание валладийских рун, но и произношение. Кай слышал непривычные для своего слуха названия, однако это не мешало письменам постепенно набирать силу. Можно было буквально почувствовать, как потенциал, словно из ниоткуда, струится в вырезанные символы, наполняя их линии переливающимся сиянием. Игнатий повторял названия рун снова и снова, постепенно повышая голос, пока по комнате не начал гулять резонирующий звон. Когда Каю казалось, что он вот-вот оглохнет, руны ярко вспыхнули, и в этот момент контур замкнулся.
Священник перевел дыхание и оперся обеими руками на алтарь. Его лоб покрылся легкой испариной, однако уже через несколько секунд он распрямился и проворчал: