Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Дав задание дежурному оповестить всех живущих по квартирам милиционеров и добровольцев о назначенном на пять часов утра общем сборе в помещении милиции, Серебряков решился, наконец, немного поспать. Вряд ли он догадывался о том, что всего в каких-нибудь семнадцати километрах от Суражевки, в школе села Большая Сазанка, в этот момент тоже обсуждался план наступления, но уже повстанческих сил, целью которого был город Свободный.
***
В просторном классном помещении школы, освещённом тусклым светом нескольких керосиновых ламп, столпились вокруг учительского стола около двух десятков разнообразно одетых и вооружённых людей. На столе под одной из ламп лежала изрядно истёртая и местами надорванная карта Амурской области выпуска 1912 года. Склонившийся над ней человек в офицерском френче без погон выводил замусоленным химическим карандашом стрелки, обозначавшие направления ударов повстанцев.
Г.С.Дрогошевский
С противоположной стороны стола сидел, откинувшись на спинку стула, худощавый молодой командир в перетянутой ремнями гимнастёрке, тонкие живые черты лица которого были украшены маленькими усиками с лихо закрученными вверх концами. Рядом с ним стоял высокий плотный мужчина, в накинутой на плечи солдатской шинели с поднятым воротником и что-то громко объяснял окружающим. Все напряжённо слушали его, одновременно следя за движениями по карте химического карандаша. Человеком в офицерском френче был начальник штаба повстанческой армии Зазейского района Эберт Брезон. Мужчина с усиками командующий армией Генрих Дрогошевский. Доклад делал прибывший накануне Василий Патрушев, председатель аналогичного штаба повстанцев, который был создан несколько дней назад недалеко от Свободного, в селе Маркучи.
Мы уже мобилизовали крестьян двух волостей, продолжал с жаром говорить Патрушев. В Сукромлях у нас сосредоточено сейчас более пятисот человек. Ими командует Михаил Круглов. Ещё четыреста-пятьсот бойцов мы рассчитываем иметь в Ольгинской волости. Там проводит мобилизацию Аксёнов с группой других работников штаба. Сегодня ночью наш штаб планировал занять город Свободный. Нужна ваша помощь, товарищи. Нужно выступать немедленно. Собственных сил нам может не хватить.
А каков ваш план наступления? подняв глаза от карты, негромко спросил Брезон.
Мы решили атаковать город одновременно с двух сторон, ещё более оживился Василий Патрушев. Со стороны Серебрянской волости будет наступать отряд Круглова. Он пойдёт через Новоивановку и Дубровку. Аксёнов же, со своими людьми ударит с севера, от Черниговки.
Мы тоже сможем подойти к городу только со стороны Дубровки, спокойно заметил Брезон. А можно ли рассчитывать на помощь рабочих в самом городе?
В Свободном есть подпольная организация. Если будет нужно, помогут. Ударят с тыла.
А сколько в городе белых и интервентов?
Три дня назад там были только рота японцев, несколько десятков колчаковцев, да белая милиция. Но сейчас, возможно, к ним по железной дороге уже переброшены подкрепления из Благовещенска и со станции Бочкарёвка3.
Да что там долго рассуждать! не выдержал начальник разведки Фёдор Кошкин. Ясно, что мы всё равно намного сильнее. Мои ребята побывали во всех окружающих деревнях. Белых и японцев нигде нет. Путь свободен. Можем выступать хоть сейчас. Полчаса назад приезжал нарочный от разведчиков, высланных в сторону Свободного. Они уже в Бардагоне. Ждут нас.
Тут в разговор, наконец, вмешался молчавший до сих пор Генрих Дрогошевский:
Товарищ Брезон, какими силами мы располагаем в настоящий момент?
Посчитать весь личный состав, с учётом отрядов и групп, присоединившихся в попутных деревнях, времени у нас ещё не было. Предположительно, вместе с возчиками, мы имеем сейчас не менее двух с половиной тысяч человек. Из них винтовками вооружены процентов шестьдесят. Остальные боевого оружия не имеют. В селе Троицком удалось найти ручной пулемёт и патроны к нему. Опробовать его в деле пока не удалось. Пулемётной команды к нему тоже ещё не организовали. Займёмся этим на первой же более длительной стоянке.
В Свободном есть запасы оружия и провианта, вновь вступил в разговор Патрушев. Больше трёхсот винтовок находятся в материальном складе на станции Суражевка. Они лежат там ещё с момента разгрома Зейского каравана. Белые сняли их с пароходов или отобрали у пленных красногвардейцев.
Ну что же, значит, решено, поднялся со своего места Дрогошевский. Будем брать Свободный. Возражений нет? Тогда выступаем через час. Двигаться двумя колоннами: через Малую Сазанку и Новгородку. Общее направление деревня Дубровка. Командиров попрошу приготовить свои отряды и подразделения к походу. Я с ивановцами пойду впереди. Товарищ Брезон, ознакомьте командиров с порядком движения отрядов.
Ровно час спустя длинные вереницы полных людьми подвод, запряжённых каждая одной-двумя лошадьми, выступили из села и при свете луны потянулись по льду реки в направлении на северо-запад. Вскоре колонны повстанцев растянулись на несколько километров. Перед самым рассветом передовые их группы уже ехали по улицам Дубровки, в то время как последние подразделения армии ещё не достигли даже Бардагона.
***
Именно в этот момент небольшой отряд Суражевских милиционеров медленно подъезжал по льду реки Зея с севера к деревне Бардагон. Восемь человек во главе с самим начальником участка Серебряковым ехали верхом, остальные десять на санных упряжках. На въезде в село их встретили выстрелами дозоры повстанцев. Завязалась перестрелка. Поняв, что внезапного нападения не получилось, Серебряков, не ввязываясь в затяжной бой, отвёл свой отряд за железнодорожный мост, откуда сразу же послал нарочного к начальнику японского гарнизона станции Суражевка за подмогой.
Вскоре, не дожидаясь появления союзников, он вновь повёл своих милиционеров тем же путём к Бардагону, рассчитывая, что повторного нападения столь маленького отряда с этой стороны повстанцы вряд ли могут так быстро ожидать. Солнце уже начинало подниматься над горизонтом, прячась пока в его облачной дымке, но уже озаряя своим светом голубовато-серое с утра зимнее амурское небо. Наступал день 24 февраля 1919 года. Подойдя под прикрытием небольшого островка к самым огородам, Серебряков развернул пеших милиционеров цепью вдоль околицы, а сам во главе своей маленькой «кавалерии» стремительно ворвался на главную улицу села.
Никакой внешней охраны у «красных» в этот момент действительно не оказалось. Все они находились на сельской площади, запруженной множеством повозок, лошадей и людей. Шёл митинг. На одной из подвод стоял человек в коричневой распахнутой на груди овчинной шубе, перепоясанной патронташем, и, размахивая сжатой в руке шапкой, что-то горячо говорил толпе местных крестьян, среди которых виднелось немало ярких бабьих платков. По сторонам, сидя и лёжа в своих повозках, дымя цигарками, расположились бойцы и командиры последнего остановившегося здесь отряда повстанцев. Многие разошлись греться по ближайшим крестьянским дворам.
Пронзительный крик «казаки!», оглушительные разрывы гранат и бешеный топот лошадиных копыт по улицам села в мгновение ока взорвали спокойное течение событий, обратив его в панический стремительный водоворот. Люди кинулись бежать во всех направлениях, сталкиваясь друг с другом, падая и попадая под копыта также мечущихся в испуге коней. Возницы, вскочив на повозки, яростно хлестали кнутами по спинам своих и чужих лошадей, пытаясь как можно быстрее вырваться из смертельной ловушки, в которую вдруг превратилась для них небольшая площадь села Бардагон. Подводы сталкивались между собой, некоторые опрокидывались, загораживая дорогу остальным. Эту безумную картину всеобщей паники и хаоса дополняли длинные трели пулемётных очередей, беспорядочные выстрелы из винтовок, громкие крики людей и дикое ржание лошадей.