Всего за 419 руб. Купить полную версию
Сегодня было так тепло, и я оставила куртку дома.
Да. На этой неделе очень тепло. Себастьян ослабил воротник; ему вдруг стало трудно дышать. Она кивнула и отвернулась. Себастьян почувствовал, что она просто хочет, чтобы он ушел. Не раздумывая, он схватил с полки первую попавшуюся книгу стихов.
У кассы мсье Ле Бользек взял у Себастьяна книгу и поднял бровь, как будто сомневаясь в его выборе.
Вы любите поэзию?
Впервые за все время француз обратился к нему с вопросом, и это заставило Себастьяна почувствовать себя обычным человеком. Почти.
Я не очень-то разбираюсь в поэзии, признался он. И подумал может, стоит попробовать.
Виктор Гюго. Хороший выбор для начала. Мсье Ле Бользек вернул книгу и пробил чек. Три франка пятьдесят, пожалуйста.
Себастьян расплатился и повернулся, чтобы уйти, но мысль о том, чтобы покинуть этот уютный магазинчик и бродить по улицам Парижа в одиночестве, наполнила его ужасом. Он хотел остаться и поговорить с мсье Ле Бользеком о книгах, о чем угодно. Он жаждал живого общения, дружеского лица. Не хотелось одиноко наблюдать, как солнце садится над Нотр-Дам. Эти весенние вечера, когда мягко угасал дневной свет, были пронизаны щемящей тоской. На мгновение пустота внутри него, казалось, расширилась, пока не заполонила его целиком, и ее необъятность привела Себастьяна в ужас. Повинуясь порыву, он вернулся к мсье Ле Бользеку. Тот наблюдал за ним, как будто читая его мысли.
Глава 9
Париж, апрель 1944 года
Элиз
Ранним утром я сидела за кухонным столом, снова и снова прокручивая в голове план, проверяя, насколько хорошо запомнила легенду, придуманную для двух братьев. Стенные часы лениво пробили восемь ударов, и я отправилась в путь без завтрака, не нарушая долгий воскресный сон мамы и Изабель их единственное баловство на неделе. Прогулка по тихим улицам лишь усилила мое беспокойство, и, добравшись до приюта, я оглядела окна квартир напротив. Какое-то неуловимое движение заставило меня оглянуться, но я ничего не увидела. Похоже, просто сдавали нервы. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я постучала в дверь.
Лия сразу же открыла мне.
Сегодня с нами Альфред.
Я испытала облегчение. Альфред, наш самый надежный passeur, совершил уже семь успешных переходов к швейцарской границе.
Исаак и Даниель снова стояли у стены, глядя на меня большими серьезными глазами. Они слишком хорошо понимали, с какой опасностью им предстоит столкнуться. Анаис и Лия выглядели бледными и встревоженными. Все знали: чем скорее мы это провернем, тем лучше для всех нас. Но прежде чем отправляться в дорогу, протокол обязывал меня задать мальчикам ряд вопросов. Я с радостью отметила, что их отмыли и привели в порядок, так что теперь, с кожаными ранцами и в блестящих ботинках, они вполне могли сойти за прилежных школьников.
Как тебя зовут? спросила я Исаака.
Пьер.
Молодец. И куда ты направляешься?
Пожить у своей тети в Альпах. Он сделал паузу. Потому что у меня акс астма. Он выглядел довольным, когда смог произнести это слово. Затем он закашлялся, прижимая маленький кулачок к груди. Все разыграно как по нотам.
А это кто? Я указала на его младшего брата.
Это Марсель. Ему всего три года. Я поняла, почему его сделали на год моложе трехлетнего ребенка могли пропустить без лишних расспросов. Чем меньше дети говорят, тем лучше. Они ведь такие непредсказуемые.
Три? повторила я. Когда у него день рождения?
Тридцать первого июля.
А у тебя?
Пятого декабря.
Покажи мне ваши документы.
Исаак снял со спины рюкзак, открыл его, после чего, мило улыбаясь, протянул мне их удостоверения личности. Я почувствовала прилив гордости за него. Он отлично справлялся с ролью.
Мама и папа будут там? спросил Даниель тоненьким голоском.
Исаак повернулся к нему.
Я уже говорил тебе. Они должны оставаться здесь, чтобы работать.
Но почему они не попрощались с нами? По щекам Даниеля потекли слезы.
Они попрощались, но ты спал.
Даниель вытер лицо рукавом.
Почему они не разбудили меня? Я хотел попрощаться.
Исаак обнял брата. Даниель выглядел таким маленьким, таким потерянным, а ему надлежало быть таким сильным.
Марсель, тихо произнесла я. Даниель не откликнулся. Марсель, повторила я, на этот раз громче. Я посмотрела на женщин, затаив дыхание. Все складывалось не очень хорошо. При таких рисках я бы не смогла забрать мальчиков с собой, и тогда в любую минуту им угрожала депортация. При недоборе квоты полиция всегда приходила сюда, чтобы пополнить контингент.
Исаак подтолкнул брата локтем.
Ответь ей. Скажи свое секретное имя.
Я не хочу секретное имя. Даниель упрямо выпятил нижнюю губу.
Но это игра, настаивал старший брат. Ты должен сыграть в эту игру, чтобы мы могли снова увидеть маму и папу.
Будет лучше, если он вообще ничего не скажет. Я повернулась к Исааку. Попроси его помалкивать. Пусть притворится, что не умеет говорить.
Хорошо. Исаак покраснел, как будто ему стало неловко за младшего брата. Или это был страх?
Это было рискованно. Как всегда. Я не была уверена, что они готовы, и знала, что Альфред тоже будет расспрашивать их, прежде чем отправиться дальше в опасное путешествие.
Пора идти, произнесла Лия авторитетным тоном. Возьми с собой еще шестерых детей.
Да, конечно. Я всегда выводила из приюта больше детей, чтобы потом вернуться с группой, а не в одиночку, просто на случай, если кто-то следил за нашими передвижениями. Чем черт не шутит? Всегда находились добровольные доносчики, желающие выслужиться перед немцами, чтобы получить какие-то блага вроде квартиры побольше или дополнительных продовольственных пайков.
Лия привела еще шестерых, и мы вместе вышли из здания. Исаак держал брата за руку, пока мы шагали к станции метро, где нам предстояло разделиться. Лия с шестью другими детьми села в последний вагон поезда, как предписано евреям, а мы с братьями зашли в средний. Я мысленно молилась о том, чтобы у нас не проверили документы, хотя в случае проверки нашлась бы что сказать, да и мальчики тоже. В столь ранний час воскресенья даже боши еще не выбрались из своих постелей. Я держала младшего брата за руку, когда мы устроились в вагоне, где сидели еще двое пассажиров.
Марсель. Я с выражением произнесла его вымышленное имя. Сегодня нас ждет приключение. Он посмотрел на меня широко распахнутыми невинными глазами, и я сжала его ладошку. Это будет весело. Мне хотелось, чтобы он улыбнулся, чтобы выглядел как любой другой ребенок, которого везут на прогулку в лес на целый день. Мы поиграем в какие-нибудь игры. Он лишь таращился на меня как на сумасшедшую.
Да. Исаак пришел мне на выручку. И мы устроим пикник.
Два других пассажира глазели в окно, как будто мысленно находились где-то далеко, но кто бы знал, что у них на уме.
Выйдя из метро на станции «Мишель-Анж-Отёй», мы воссоединились с остальной частью группы и направились к лесу. Деревья зацветали, но воздух все еще оставался холодным. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять спазмы в животе. Некоторые дети затеяли возню друг с другом, как будто теперь, на воле, чувствовали себя в большей безопасности. Впереди озеро мерцало в лучах утреннего солнца, и весельные лодки покачивались у берега. Я бы с удовольствием покаталась на лодке со своими подопечными, но, конечно, еврейским детям были запрещены такие удовольствия. Кто-то из ребятишек остановился, поднял с земли палку и швырнул ее в воду.
Мужчина, сидевший на скамейке, поднялся.
Прекрасный день, не правда ли?
Я обернулась и посмотрела на него. Это был Альфред, наш passeur.
Oui, ответила я. И у нас тут два мальчика очень взволнованы тем, что едут погостить к своей тете.