Всего за 199 руб. Купить полную версию
В степных районах можно было от души поорать тарзаньим кличем, пугая сайгаков, зайцев, сусликов и лисиц.
Особый вагон с надписью «Лаборатория» под завязку был набит различной аппаратурой и всегда ходил сцепленный насмерть с вагоном-электростанцией. И здесь тоже было страшно интересно. Вагон-электростанция глухо тарахтел, вокруг вагона лаборатории суетились сотрудники, растаскивая от него длинные кабели с круглыми плюшками, фонарики которые светили на особые светоуловители, и все это прикреплялось в разных местах опор мостов. Когда прикрепление заканчивалось, паровоз несколько раз протаскивал пять тестовых платформ, загруженных бетонными блоками туда-сюда. Датчики регистрировали напряжения на балках и отправляли все эти данные на самописцы с широкими лентами миллиметровой бумаги. На лентах появлялись длинные кривули, графики.
Вся работа занимала не больше недели. Мосты обычно стояли далеко от узловых и ученым приходилось организовывать рядом с ними небольшой лагерь, а чтобы не мешать движению, поезд отгонялся на ближайшую станцию, вагончики с лабораторией и электростанцией снимались с платформ специальным краном-манипулятором.
Перегон закрывался.
Дед вызывал паровоз по радио. Рация была в виде большого зеленого фанерного ящика с огоньками, антенной виде хлыстика и черной ручкой с микрофоном.
Жорику очень хотелось что-нибудь сказать в этот микрофон, чтобы его услышали во всем мире.
Когда все было готово к испытанию, дед ему говорил:
Ну, давай, Гагарин.
Жорик орал только одно слово:
Поехали14!
И черный паровоз, спустя какое-то время, пыхтя, тащил по мосту платформы ты-дым, ты-дым медленно или дым-дым-дым быстро. И так несколько раз. Ученые получали результаты, которые потом обсчитывали, пока состав шел к следующему мосту.
Когда Жорику исполнилось четырнадцать, дед его посадил за руль «Победы»:
Будешь учиться водить.
Внук давно мечтал об этом. Он правила дорожного движения знал наизусть, гонял на мопеде по улицам Москвы и на даче. А тут вот большая, похожая на утюг машина. Запах, звуки, исходящие от нее напоминали Жорику паровоз или танк. Машину он, как и дед, обожал.
Рудольф Беккер получил эту «Победу» в качестве награды от министра путей сообщения еще в пятьдесят девятом и ее собирали на Горьковском заводе по спецзаказу, как для самого министра. Передние сиденья у нее сделали сплошным диваном, как и задние, обивка бархатная. Двухцветный лужёный кузов, рубиново-красный с крышей цвета слоновой кости. Никелированная решетка радиатора с большой красной буквой «М». Сплошное ветровое стекло, вместо прямых и обычной для первых машин центральной вертикальной стойки. Приемник не обычный, а многодиапазонный, с возможностью подключения проигрывателя или небольшого магнитофона. Конфетка!
Дед через друзей в НАМИ 15сумел заменить в ней мотор на более мощный от Мерседеса W100 и подвеску с трансмиссией на многоуровневую от Ситроена DS.
К семьдесят четвертому году ГАЗ М-20 уже считались раритетом и владельцы новеньких Жигулей и Волг считали обязательным для себя обогнать эту «развалюху».
Дед с внуком сразу вспоминали роман «Три товарища» Ремарка и обожали разыгрывать самоуверенных наглецов, оставляя их таратайки далеко позади. Жора хохотал видя удивленные глаза, когда «Победа», с ревом прижимаясь к дороге, исчезала за горизонтом.
Дед научил Жорика драться, когда тот пошел в школу и потом защищал его перед учителями, если те вдруг обвиняли внука, что тот кому-то расквасил нос или поставил фингал.
Но дед от Жоры требовал одного: бороться за справедливость и не начинать драку, если ее можно избежать. Он подвесил в квартире турник и боксерскую грушу. Пока позволяло здоровье, дед сам бегал с внуком по утрам вокруг многоподъездного дома.
Дед же ему внушал, дерись как на войне не на жизнь, а на смерть, тогда тебя перестанут задирать. Наноси максимальный урон! Бей, пока враг не упадет или не запросит пощады! Разбивай носы и губы, если нападут кучей, бери палки и камни, я тебя прикрою. Запомни недобитый враг, опасен. И еще, никогда никому ничего не прощай, если не просят прощения. Не будь жестоким, будь справедливым. Прощение, как добрая воля, без раскаяния всегда воспринимается подлецами, как глупость и слабость. Подонки во все века благородство и милосердие считали дуростью.
Жора спросил:
Как это, не прощать?
Ну вот так, объяснил дед, он виноват, прощения не просит, не раскаивается, а все делают вид, будто бы ничего не было, забыли Понял? Доброту и милосердие надо заслужить и беречь. Иначе их ценить не будут. То, что дается даром не ценится.
Жора не сразу это понял, а только, когда уже в жизни столкнулся с такой ситуацией. И к теме этого разговора с дедом он вернулся. Но уже в старших классах.
Когда внук записался в секцию самобо, а потом и карате, то он обратился к деду насчет денег, уверенный, что тот, в отличие от родителей, его поймет.
Дед взял из общей шкатулки, куда взрослые складывали деньги на домашние расходы, и выдал червонец на оплату тренеру, сам съездил в спорттовары и купил необходимую для тренировок экипировку. А когда Жора сдал экзамен на желтый пояс, они отметили это событие в кафе «Шоколадница» на Пушкинской улице.
Понимая, что Жора становится необычным подростком, дед посоветовал внуку никогда не «светить» своими знаниями и умениями. Он это называл «оружием скрытого ношения». Противникам незачем знать, с чем он может столкнуться, если вдруг решит напасть.
Гарин «мотал на ус» мудрые слова деда. Рудольф же, видя, как фигура подростка приобретает атлетическую форму, посоветовал ему носить одежду на размер побольше, чтобы не подчеркивать рельеф мышц. Жорик и это принял к сведению, хотя, как любой мальчишка, конечно, любил выпендриться.
Рудольф пытался объяснить Жоре, что слава и известность, могут иногда здорово навредить. Он рассказал притчу, про китайского художника, который еще был мастером рукопашного боя.
Однажды враги коварно убили учителя художника и, умирая, старик потребовал от ученика: «Не мсти», но тот в гневе ослушался. Он нашел убийц учителя и всех перебил вместе с главным негодяем, которому не давала покоя слава старого мастера.
Художник этот уехал с дочерью учителя в другие земли и женился на ней. Прошло время, и вдруг к нему приходит воин, который требует сразиться, потому что не дает покоя слава художника, в одиночку отомстившего убийцам его учителя. Никакие уговоры не помогли. Пришлось художнику и этого воина убить, и скрыться в другой стране под чужим именем, но слава страшная вещь, он стал еще сильнее знаменит и его опять нашел еще более могучий воин и опять потребовал боя Художник понял, что нарушив волю учителя, он обрек себя на вечные скитания, битвы или смерть. Всякий раз, побеждая более сильного агрессора, он будет возбуждать жажду сражения у других амбициозных вояк, которым не даст покоя слава бойца-художника и никакие обещания не драться, и не заводить учеников не помогут.
Запомни, объяснял дед, чем больше ты будешь достигать чего-то публично, тем больше у тебя будет появляться завистников и врагов, которые непременно станут пытаться тебя победить или как-то навредить, хочешь ты этого или нет Не выпендривайся, Жора и не будешь выпендрен.
Дед сам придумал это выражение, как и другую «мудрость»: «Не спеши, не на войне, и на войне не спеши», то есть не принимай не обдуманных, поспешных решений.
Впрочем, не выпендриваться у Жоры получалось не всегда.
Дед, имевший личное оружие, научил внука стрелять из пистолета, когда они ездили в поволжских степях. Позже, в Москве полковник в отставке Беккер регулярно возил внука к другу командиру воинской части в Подмосковье, где Жору научили стрелять уже из СКС, СВД и только что принятого на вооружение АК-74, списывая морально устаревший АК-М.