Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Не потребовалось много времени, чтобы это предсказание сбылось. Один из двоюродных братьев Джексона из штата Джорджия они вместе проводили каждое лето, бегали по грунтовым дорогам и попадали в неприятности ушел в армию примерно в то же время, когда Джексон поступил в колледж. «Естественно, полтора месяца спустя моего кузена убили во Вьетнаме, сказал Джексон. Я реально как будто проснулся».
Он старался получать достаточно хорошие оценки, чтобы не вылететь из колледжа, но все остальное в его жизни ходило ходуном. Для многих людей колледж строится не только на учебе, но и на индивидуальности: вдали от дома у вас есть свобода экспериментировать с тем, как представить себя миру, и понять, каким человеком вы хотите быть во взрослой жизни. Джексон всегда был сложным парнем с целым набором разных личностей внутри себя и жил в доме, где за ним присматривали четверо взрослых. Теперь он выяснил, что может быть другим человеком или даже целым набором разных людей от парня из квартала до чирлидера и участника антивоенного протеста. (Еще он обнаружил, что разнообразие общественных кругов дает ему доступ к более широкому выбору женщин: «Как в разных видах спорта есть свои фанатки, так и в этих кругах есть свои фанатки».)
Чем больше Джексон читал о Вьетнаме, тем сильнее укреплялись его убеждения против войны.
Он сменил специальность на архитектуру и поменял стиль одежды, отказавшись от гардероба с паттернами в елочку: «Не успел я покинуть родной дом, как стал хиппи. Джинсы-клеш с заплатками, кожаные жилеты с бахромой и, знаете, такие дикие футболки в стиле тай-дай[25] и все такое прочее».
Признаком времени стало то, что он ходил на занятия по английскому языку к профессору, который во время обсуждения в классе романа Кена Кизи «Над кукушкиным гнездом» призвал студентов использовать галлюциногены: «У вас, ребята, столько отличных идей, может быть, вам стоит попробовать это».
Джексона даже призывать ни к чему не приходилось. В студенческие годы он употреблял все наркотики, которые попадались ему под руку, включая кислоту, травку и даже героин в период, когда ничего другого не было в доступе: «Мы и правда думали, что правительство убрало всю марихуану с улиц. Марихуаны не было. Кислоты было очень мало. Единственное, что можно было достать, и в большом количестве, был героин, его мы и брали». Джексон и его друзья некоторое время снюхивали его, а потом решили, что с таким же успехом можно вводить его внутривенно. «Я любил накидываться по выходным, говорит он. Мне не хотелось делать это на регулярной основе. Я понимал риски».
Понимание рисков не смогло предотвратить передозировку героином. С Джексоном произошел внетелесный опыт, в ходе которого он увидел, как друзья спасают ему жизнь: «Я как будто парил над комнатой. Посмотрел вниз и увидел себя, рядом какой-то парень бьет меня в грудь, пока другой парень пытается удержать меня, а я просто наблюдал за всем этим дерьмом. Это хреновое чувство». Но, по-видимому, недостаточно хреновое, чтобы тут же остановиться: у Джексона было еще два предсмертных опыта, прежде чем он отказался от героина. «Третий передоз стал концом моих отношений с героином. Я не хотел умирать из-за наркотиков, а я видел такое. Мне хватило ума, чтобы все понять и остановиться», рассказал он.
«В момент, когда событие происходит, оно не кажется историческим», говорит Джексон. И вы особенно не думаете об этом как об историческом событии, когда смотрите фильм «Джон Голдфарб, пожалуйста, иди домой!» сатира времен холодной войны с Питером Устиновым в главной роли, которая каким-то образом заканчивается тем, что Ширли Маклейн забивает победный тачдаун футбольной команде «Нотр-Дам». Однако вечером 4 апреля 1968 года, в четверг, когда шел весенний семестр второго курса, Джексон находился именно там на вечере кино в кампусе, где он посмотрел, как он считал, «один из худших фильмов, когда-либо снятых».
Джексон знал, что доктора Мартина Лютера Кинга[26] застрелили в Мемфисе и доставили в больницу. Кассир в винном магазине сообщил ему эту новость, когда Джексон покупал литр пива, чтобы выпить во время просмотра фильма. Однако он не ожидал, что кинопоказ будет прерван. Кто-то пришел в театр и объявил: «Доктор Кинг умер. Нам нужно что-то сделать». Все вышли на улицы, скорбя, пытаясь понять смысл этих бессмысленных событий.
Джексон чувствовал себя как в тумане. Глядя на своих сокурсников, он видел, что многие из них выглядели такими же оцепеневшими, как и он. А потом, «разумеется, кто-то бросил кирпич в витрину магазина, а я стоял и думал: "Это не то, что мы должны делать"». Когда Джексон вернулся в общежитие, чтобы проведать своего соседа по комнате, его там не оказалось: «Он уже был на улице с кучей других людей, крушил и сжигал наш район».
Кинг был в Мемфисе, потому что приехал поддержать забастовку городских мусорщиков. Несколько дней спустя Роберт Калп и Билл Косби оплатили билеты на самолет для всех студентов Морхауса и Спелмана, которые хотели поехать в Мемфис на марш с работниками санитарной службы, чтобы работа Кинга не закончилась с его смертью. (Калп и Косби были звездами популярного в то время телешоу «Я шпион», сериала о приключениях секретных агентов, который произвел революцию благодаря тому, что главные роли в нем играли представители разных рас.) Джексон прилетел в Мемфис с группой студентов Морхауса и Спелмана. «Мы все думали, что все выльется во что-то жестокое, хотя рядом была Национальная гвардия, сказал Джексон. Калп и Косби пытались дать нам инструкции, как себя вести и воплотить мечту Кинга о ненасильственном характере». Марш оказался мирным. Студенты улетели обратно той же ночью. «Мы были рады, что смогли что-то сделать, кроме как жечь, грабить и разрушать свой район», добавил он.
Похороны Кинга состоялись на следующее утро, во вторник 9 апреля: после частной службы в баптистской церкви Эбенезер, где Кинг служил старшим пастором, тело было доставлено в Морхаус на фермерской повозке, запряженной двумя мулами, в процессии, за которой наблюдали более 100 000 человек. Колледжу нужны были волонтеры, которые помогали бы посетителям ориентироваться в кампусе, поэтому Джексон надел костюм и выступил в роли швейцара. Сами похороны были сплошным сгустком скорби, хотя на него произвела впечатление госпел-певица Махалия Джексон, которая исполнила любимую песню Кинга Precious Lord, Take My Hand.
Его семья с пониманием относилась к его растущей воинственности они просто беспокоились, что его могут убить, пока он ее выражает. Во время визита домой в Чаттанугу Джексон сидел на крыльце дома 310 1/2 на Лукаут-стрит, как вдруг появился белый мужчина и представился: «Мистер Венейбл». «С тех пор как я был совсем маленьким, бабушка покупала все эти бредовые полисы страхования жизни и похорон, говорит Джексон, и каждую неделю этот страховщик, мистер Венейбл, приходил за своими пятицентовыми взносами».
На этот раз, когда мистер Венейбл подошел к дому и сказал: «Привет, Сэм, Перл дома?» внутри Джексона что-то щелкнуло, и он сказал то, что не мог выразить в детстве, когда снова и снова видел, как молодые белые офисные работники снисходительно разговаривают с его дедом.
«Ублюдок, с чего это ты обращаешься к моей бабушке, женщине в три раза старше тебя, по имени?» возмущался Джексон. Он ругался и орал на мистера Венейбла, настолько переполненный яростью, что перешел на какое-то бормотание. Не успел он это осознать, как бабушка выскочила на крыльцо и схватила его за волосы.
Джексон сказал: «Я был зол из-за убийства, но не был шокирован. Я знал, что для перемен потребуется что-то другое: не сидячие забастовки, не мирное сосуществование».