Афонасьева Юлия - Провинциалы стр 2.

 Да забудь ты о нем! Все это для туристов и зевак из деревень. Сегодня я покажу тебе настоящую Москву.

 А что я видел до этого?

 Замануху для приезжих.

 А мне понравилось.

Гуторов лишь снисходительно покачал головой. А спускаясь по широкой улице, неожиданно спросил у Романа:

 Ну что? Теперь, когда ты видел настоящую жизнь, что думаешь о своем городке?

 Собственно говоря, ничего не изменилось. Не думаю, что столица мне подходит.

 Как это Москва может кому-то не подходить?  удивился Гуторов.  Это же лучшее, что есть в нашей стране!

 Знаешь, давай лучше каждый останется при своем мнении.

 Как скажешь,  неохотно ответил приятель.  Но ты ведь не можешь отрицать, что здесь гораздо больше возможностей и развлечений.

 Так-то оно так,  протянул Роман.  Но ведь у тебя все равно нет времени, чтобы как следует ими насладиться. Ты целыми днями торчишь на работе, чтобы оплачивать излишне дорогой образ жизни.

 Просто я не успел как следует освоиться.

 Забудь об этом.  Роман похлопал Гуторова по плечу.  Давай просто оставим этот спор.

У книжного их встретила громкая музыка и несколько утонченных девиц. Подобных девиц Роман видел и в провинции, но здесь они были куда более изнеженными и надменными. Выпив вина, приятели покрутились возле тощих парней, с которыми Гуторов перекинулся парой слов, а потом спустились в подвал, где и находился книжный магазин. Покопавшись немного в стопках потертых книг и выпив еще немного вина, они отправились в бар. Цель визита так и осталась для Романа загадкой.

 Вот она настоящая жизнь,  заключил Гуторов, пряча добычу в сумку.  Такого не найдешь в провинции. Люди в Москве более развиты культурно.

Роман ничего не ответил, не желая портить вечер руганью.

В баре веселее не стало. Он был полон высокомерных лиц и странных людей. Большинству из них было около тридцати, но одеты они были как подростки, да и интересы их сводились лишь к выпивке, одежде и концертам. Оказавшись внутри, парни почти не общались, а вскоре Гуторов и вовсе завел разговор на стороне, оставив друга скучать одному.

В этот вечер Роман скучал по дому больше обычного. Он знал, что большинству людей его любовь к провинциальной жизни казалась по меньшей мере странной. Они не могли понять, как можно мечтать вернуться в серость и обыденность российской глубинки.

Вытерпев прогулку, Роман поспешил лечь спать. Нормально поговорить с Гуторовым ему так и не удалось. На следующее же утро Роман купил билет до дома и лишь в поезде смог расслабиться впервые с того момента, как оказался в Москве. О том, что покидал этот город, Роман совсем не жалел. Он был человеком глубоко провинциального склада и, к удивлению многих, никогда этого не стыдился.

Нищета

Егор Колинко был очень удивлен, осознав, к каким жутким условиям может привыкнуть человек и как легко он себя чувствует порой в самых отвратительных местах, даже не подозревая, что, по мнению многих, его жизнь всего лишь нелепая ошибка.

Так вышло, что для одного его знакомого, Артема Пустовалова, естественной средой стала нищета. Безграмотная, вечно пьяная, с терпким душком ветхих комнатушек, пустыми оконными рамами и скрипучими досками под ногами, посреди унылых лиц и бранных криков. Букет не самый приятный, но, как бы то ни было, все это являлось его зоной комфорта. Тем местом, где все было как в детстве: просто, понятно и не требовало никаких разъяснений.

С Артемом Егор познакомился весной, когда стал водителем рейсового автобуса и, получив первую зарплату, по старой традиции угощал своих коллег выпивкой. Работали с ним немолодые мужчины, которые в основном являли собой типичный пример рабочего класса. И лишь один Артем Пустовалов выглядел, как бывший арестант.

Сидели мужчины в небольшой рюмочной неподалеку от автобусного отстойника. Выпив несколько кружек пива, все поспешили домой к своим семьям, и лишь Артем никуда не торопился. Он сидел с отрешенным видом, погруженный в свои мысли, и в разговоре почти не участвовал, а когда они с Егором остались вдвоем, и вовсе замолк. Колинко хотел поскорее вернуться домой, потому что вид Артема действовал на него угнетающе, но не решался прервать гулянку из страха прослыть среди новых знакомых человеком жадным. Через полчаса, поняв, что Артем не намерен вести с ним разговор, Егор уже собрался уходить, как вдруг Пустовалов тихо объявил:

 Знаешь, а ведь я познакомился со своей женой в похожем месте.

 Так ты женат?

 Уже нет. Она бросила меня несколько лет назад. Сейчас живет с матерью.

 И что же случилось?

 Все как у всех.

И Артем рассказал ему историю своей жизни, которая немало удивила Колинко. Когда он оставил Егора той ночью сидеть в одиночестве и хмурить брови, тот не мог поверить, что Артем был когда-то другим человеком жизнерадостным, любящим и желающим всецело посвятить себя жене.

Алиса была для него всем. Единственной причиной, по которой Артем влачил свое жалкое существование. Высокая, болезненно худая, с лавиной черных густых волос и близко посаженными глазами, окруженными ниточками ресниц, она двигалась мягко и вкрадчиво, словно боясь, что ее тонкое тело может переломиться от неосторожного движения. Говорила Алиса тихо, по большей части молчала и сама не осознавала, насколько была прекрасна. Артем любил иногда ловить в витринах или на глянцевой поверхности автомобилей отражение того, как он идет рядом с ней, большой и угловатый, с отрешенным задумчивым взглядом и копной рыжих волос. Люди оборачивались на них. Алиса выглядела очень молодо, а он к тому времени уже имел шершавое, обветренное лицо и настолько тяжелый взгляд, что однажды, когда они покупали мороженое, женщина позади них спросила Алису: «А твои родители знают, с кем ты проводишь время?», и оставила их в покое, только когда они показали кольца на безымянных пальцах.

Артем не обращал на это внимания, он давно уже смирился с тем, что в глазах окружающих навсегда останется подозрительным верзилой в синих рабочих штанах, и просто перестал относиться к подобным вещам всерьез. Алису же все это забавляло, и вплоть до самого вечера, когда они ложились спать, она часто резко менялась в лице и начинала смеяться, так громко, что за стенами слышалось недовольное бурчание.

Родился Артем в феврале 1978 года в небольшом городке на севере, посреди сопок, панельных пятиэтажек и пустырей, поросших ягелем, затерянных между угольными шахтами, в окружении людей, измученных нестерпимыми морозами и тяжелым трудом. Семья его жила небогато, но отец делал все, чтобы сын не знал нужды. Но в 1991-м, когда шахты начали закрываться, отец Артема потерял работу и начал пить. Через несколько лет он покинул семью и отправился на заработки в Москву, где вскоре был убит.

Овдовев, мать Артема нашла утешение в новой любви и всецело отдалась этому чувству. Сына же отправила на воспитание к бабушке, которая с трудом сводила концы с концами. С того дня и до конца своей жизни Артем чувствовал себя брошенным. Ему казалось, что на всем свете у него не осталось ни одного родного человека. Отец был мертв, а мать так увлеклась заботой о новорожденном брате, что не могла найти времени, чтобы его навестить. Единственной, кого еще волновала судьба мальчика, была его бабушка. Каждый вечер она кричала на внука, пытаясь вдолбить в его голову хоть немного здравых мыслей, а потом говорила: «Этот сорванец неисправим. Страшно подумать, что из него вырастет»,  и снова принималась кричать.

Закончив девять классов, Артем выучился на автослесаря и устроился работать в городское транспортное управление, где целыми днями сидел в холодном гараже с другими парнями. Он был доволен своей жизнью и даже не задумывался о том, чтобы хоть что-то в ней поменять.