Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Может, попадет он в переплёт,
А, быть может, сам себя найдет.
От "Дылды"
Много разговоров вокруг этого фильма о послевоенном синдроме. На днях слушала Евгения Жаринова, интересного литературоведа, философствующего глубокого и тонко. Но вот на этот раз тонкости и такта ему не хватило.
Он с большим пафосом рассуждал о том, что вернувшиеся с войны люди, израненные, покалеченные, со страшным психологическим надрывом в душе, так и не смогли от этого оправиться. Очень много было самоубийств и бытовых убийств на почве семейных трагедий, статистику-де советские власти замалчивали!
Обличение его на этом не закончилось советская власть не помогала людям, психически покалеченным войной, не наладила психиатрической службы, в которой так нуждалось в то время население. Попутно досталось «инженерам человеческих душ», которые проглядели эту беду: писали пафосные произведения, прославляющие героев, и не способны были утешительно помочь тем, кто получил глубокую душевную травму.
«Я не могу припомнить ни литературных произведений, ни фильмов на эту тему, боль была загнана внутрь!» примерно так надрывно рассуждал литературовед из своего времени проницательно вглядываясь в темную глубь душевных страданий послевоенной поры. И как-то опять получалось, что во всем виновата эта самая советская власть и ее прислужники вроде графа Алексея Толстого, написавшего «Русский характер», насквозь лживый, по мнению Жаринова.
Помните сюжет? Это о танкисте, горевшем в танке, изуродованном до неузнаваемости, о том, как боялся он встретиться с семьей, с любимой девушкой. И как они были счастливы, что он вернулся живой, как приняли его. Я перечитала эту историю Егора Дремова там всего четыре листочка и залилась слезами. Потом вспомнила фильм «Судьба человека» по Шолоховскому рассказу, потом киношную историю про безногого Кирьяна, которого изменщица в былые времена Анфиса нашла, попрошайничавшего по вагонам, и вернула домой, переменилась и к нему, и к жизни своей. Это фильм "Вечный зов". Да что перечислять!
Я не знаю, почему память так сильно подводит Жаринова, почему она у него столь избирательно назначает виноватых в той страшной войне. Обслуживает Евросоюз, который вопреки Нюрнбергскому процессу назначил сегодня ответственными за ту войну два тоталитарных режима гитлеровский и сталинский? И не важно, что СССР противостоял фашизму и победил его с неимоверными жертвами, людскими потерями, не суть, кто нападал, а кто защищался, кто покорял страны, а кто освобождал с боями. Оба, мол, виноваты и Европа крушит памятники советским солдатам. А жариновы идеологически обосновывают эту акцию, бьют глубоко в тылу, в спину.
У них даже получается. Потому что пацаны наши в бундестаге уже просят прощения за то, что военнопленным немцам тяжко жилось в России, и кормежка была плохая, и болезни косили
Пацаны не могут помнить и понимать, что у 20 миллионов погибших было в два-три раза больше родственников, которым этими смертями нанесена страшная рана, что были разрушены города и деревни, что впроголодь жили и победители. Но седой-то Жаринов может сообразить, что в той войне и врачи, и медсестры гибли массово, что не о психиатрической помощи приходилось думать, а о выживании страны в буквальном смысле этого слова?
Ливень
Я ливень декабрьский, плач сосен и елей,
Явился смертельной угрозой сугробам,
Насмешкой и антиподом метели,
И возрази календарь мне, попробуй!
Несвоевременно и незаконно,
И громогласно, и неудержимо,
Ночь напролет стучал заоконно,
Смывая остатки белого грима.
Хором сто глоток меня проклинают:
«Как с этим существовать и мириться?!»
В прострации дворники и полиция,
А я, выплясывая, поливаю!
Разоблачил. Промыл и раскрыл.
Прощайте. Я кончился. Нет больше сил.
Нострадамус в ракурсе нашего времени
Забытые книги лучше новых, в них всегда есть какая-то предыстория. Листаешь и с недоумением думаешь: неужели не прочитана, или так основательно вычеркнута из ума? И с чувством вины или надежды на то, что вот-вот вспыхнет она вся и вспомнится, перебираешь главы.
Так я сидела над толстенным томом «Нострадамуса», полного собрания его пророчеств в толковании Джона Хоуга, британца, который известен как непревзойденный толкователь ясновидца.
А толковать совсем не просто, потому что оттуда, из 1555-го в наш 1999-й загляд был туманный, витиеватый, изложен так, что смысл понять невозможно. Да ведь и предсказывал он, этот принявший христианство еврей из Прованса, забираясь в такие глубины веков, так обозначая действующих лиц, с которыми случится тот или иной казус, что даже определиться со временем и с географией, с дислокацией затруднительно!
Толкователь, который Катрен с провидением пытается приткнуть к случившемуся в 17-м или 20-м веках, может вполне считаться соавтором провидца. А если у него не получается примостить предсказанное ну вовсе никуда он на худой конец выдохнет и отправит сказанное в какой-нибудь 25-й или 30-век. А это уж вовсе даль туманная! Типа, спели нам, что «И на Марсе будут яблони цвести!» а когда это свершится, одному Господу ведомо!
Да, на протяжении всей обозримой истории, человечество весьма и весьма почитало тех, кто находился на прямой связи с самим Господом, мог предсказать, что свершится с его современниками или с потомками в очень отдаленном будущем. Все эти вещие Кассандры, весталки, жрицы и жрецы могли предсказывать войны и победы, солнечные и лунные затмения, мор и голод. Что-то из этих предсказаний опиралось на многолетние почти научные наблюдения и выводы, что-то выводилось из климатических катаклизмов, что-то из проницательного взгляда на вещи.
У того же Нострадамуса, который вообще-то был медиком, храбро сражался с чумой, имея в арсенале два безусловных метода борьбы кровопускание и гигиену достаточно было житейского опыта. Он мог приметить регулярность и периодичность происходящего, обоснованность конца вояки или домоседа. И когда он заявил, что супруг Екатерины Медичи Генрих Второй погибнет на рыцарском турнире можно было только ждать, когда это случится. И, естественно, случилось.
К прорицателю в те времена относились не то, что в наши к прогнозам политологов, им свято верили, подтвердившиеся случаи ходили по миру, хоть это касалось королей, хоть зажаренного черного поросенка вместо белого. Однако, на них и гневались, если жуткое пророчество сбывалось или не дай Бог не было озвучено. И когда у самого Мишеля умерла от очередной вспышки вся семья, любимая жена с детьми, разразился сущий скандал: не может быть, чтобы он-то не знал, как же мог допустить! И приходилось спасаться бегством, кочевать по европейским угодьям.
И вот тут самое замечательное: можно ли предотвратить предсказанное?
Вспомним замечательную сказку «Спящая красавица», в которой злая фея предсказала новорожденной принцессе, что та умрет от укола веретена. А припоздавшая юная и добрая феечка добавила к предсказанию: не умрет, а уснет на 300 лет!
Бедняга король, чтобы спасти любимую доченьку, изъял все веретена и сжег на костре. Чтобы и думать забыли про пряжу и прядение! Но обязательно в какой-нибудь лесной глуши найдется глухая старуха, до которой королевские указы не доходят, а гуляющая в чащобе принцесса обязательно добредет. И веретено, прежде ею не виданное, в руках повертит. И обязательно уколется, и как было предсказано, уснет на 300 лет!
Все логично: если беду можно предотвратить так она и не беда, ведь не случилось же ничего, что тут предсказаниями заморачиваться! А тогда какой смысл ее и предсказывать, если избежать невозможно? Так уж, чисто морально подготовиться, платков нашить для утирания слёз?