Берман Михаил - Пьяное счастье стр 2.

В общем-то, она и сама не знала, что ищет, где хочет поселиться и жить до конца своих невеселых, но и негрустных дней. Теперь она собиралась в Австралию. Там она еще не была.

«Это так далеко,  писала она своей подруге.  Там должны жить необычные люди сильные и мужественные. Помнишь, в школе нам говорили, что такой как в Австралии природы не встретишь нигде.

Удивительные растения и диковинные животные, например, кенгуру, носящее в своей сумке детеныша, смешные попугаи, повторяющие слова за людьми. У меня предчувствие, что мне там понравится, и я останусь».

Да, наверное, она там останется. А может быть, и нет. Тогда она двинется дальше. Столько мест, в которых она еще не была. В стольких местах она может поселиться и жить до самой смерти. Как говорят, места под солнцем хватит для всех, потому что солнце такое большое и такое теплое.

Фокус от души

(монолог фокусника «Сам себе о себе»)

Одно из самых глупых занятий показывание фокусов. Очень противно и некрасиво дурачить людей. Может быть, поэтому именно мне выпала честь показывать фокусы. Безусловно, кто-то должен заниматься этим. Как уборка мусора занятие гадкое, но необходимое.

Я не верю, что человеку под силу самому ковать свою судьбу. Родившись и выросши, человек лишь следует своей судьбе. Избежать своего предназначения так же невозможно, как и избежать смерти.

Я давно это понял и смирился.

Я показываю фокусы людям, а люди за это платят деньги. Не показывай я фокусы, я бы не получал денег, зато жил бы как хотел. Разумеется, до тех пор, пока бы были деньги. А кончились бы деньги не знаю, чтобы я делал.

Что поделать, раз деньги это короли, которым я, как и большинство людей, беспрекословно подчиняюсь, даже когда не хочу. Потому что деньги хоть и призрачная, но свобода.

Я спокойно отношусь к своей работе. В общем-то, я принимаю ее такой, какая она есть.

Единственно, что в моей голове никак не укладывается, как люди верят в мои фокусы, например, когда я разрезаю пополам или сжигаю свою помощницу или глотаю огонь или шпагу.

Кстати, представляете, сколько лет тюрьмы я получил бы за те все разы, что я ее разрезал и сжигал? Но когда я вижу испуг на лицах зрителей, я не переживаю как тогда как только начинал работать. Со временем я понял, что за испугом скрывается безжалостное и жадное любопытство, которое и заставляет зрителей платить за то, чтобы увидеть как я разрезаю и сжигаю ассистентку или глотаю нож или огонь. Я уверен, что большинство из них втайне надеются, что я по правде разрезаю помощницу полную высокую женщину с очень грустными глазами, что я по правде глотаю шпагу или съедаю раскаленный утюг. Приходящие сюда люди за умеренную плату хотят не только убить свободный вечер, но и увидеть нечто из ряда вон выходящее, надолго запоминающееся, чтобы но хватит о них.

Жаль все-таки, что мне было суждено стать фокусником. Лучше бы космонавтом или шахтером.

Быть там, где никто до тебя не был! Где вокруг ничего, кроме пустоты, кроме камней. Считается, что камни, а тем более пустота,  нечто неживое. Но мало ли что считается людьми. Люди несовершенны, в том числе и я. Поэтому может быть все наоборот камни и пустота властвуют над миром. А люди как они временны по сравнению с камнями и пустотой.

Сегодня я в очередной раз решил покончить с показыванием фокусом. Черт с работой, деньгами.

Хоть раз в жизни надо сделать что-то настоящее, что-то, что мне по душе или от души. Фокус от души.

Сегодня публика наконец-то увидит то, что так жаждет их кровожадная природа. Я разрежу полную высокую женщину с очень грустными глазами, а после, сделав круг по арене и оставляя кровавые следы, засуну себе в рот шпагу. Но все будет по правде. Насколько шпага войдет, настолько и войдет. Перед тем как это сделать, я, может быть, прочту стихотворение, которое написал с Афанасием Фетом, пусть он и умер задолго до моего рождения. Умер, смерть Смерть незначительна, как и жизнь. Сколько людей умерло, но если осталось их творчество, и оно известно нам и дорого, то этот человек для нас, в общем-то, жив, пока мы помним о нем, пока мы любим его.

Туман

Туман. Неуютно и холодно.

Туман. Он стелется по земле, он покрывает собой дома, машины, редких прохожих. Свет фонарей становится мутным, а столбов почти не видно фонари виснут в воздухе.

На берегу моря, я встретил Лизу. Она как будто вышла из моря. Или, может быть, мне так показалось из-за густого тумана.

 Привет,  сказала Лиза.

 Привет,  сказал я.

 А я уезжаю.

 Надолго?  спросил я.

 Навсегда,  ответила Лиза.

 Не может быть, не может быть.

 Да, навсегда.

Как жаль. Лиза появилась в моей жизни тогда, когда мне было так одиноко, когда я уже ничего не ждал. И вот ее скоро не будет.

 Зачем, Лиза, останься. Будет веселей.

 Кому?

 Нам.

 Не могу. Мне надо уехать. Жизнь это дорога. Я опять зажглась.

 И обожглась.

 Еще нет. Мне надо уехать.

 А как же я?

 Ты?  Лиза даже растерялась от моего вопроса.

 Да, я. Что со мной?

 С тобой?

 И как ты оказалась здесь? Ты как будто вышла из моря. Ты бегущая по волнам?

 Да,  ответила Лиза,  Я пришла по воде. Я не бегу по волнам, я хожу.

 Как у Александра Грина Пришла по воде и уйдешь по воде. Лиза, а может ты персонаж какой-то сказки, который неожиданно перестал быть просто литературным персонажем и стал живым человеком.

 Может быть.

 Значит ты не совсем настоящая.

 Значит так.

 Но я же тебя вижу. Я тебя чувствую.

 Что ты чувствуешь?

 Что ты живой человек, что ты мне нравишься.

Лиза попыталась улыбнуться.

 Это не имеет значения.

Туман стал рассеиваться. Море, всю ночь беспокойное, совсем успокоилось и стало похоже на озеро.

 Ты, Лиза?  спросил я.

 Я, Лиза,  ответила она.

 А почему?

 Я не знаю, я ничего не знаю.

Лиза нервничала. Нет, она не из сказки. Ей просто плохо. Она хочет переменить жизнь, убежать от себя. Но разве от себя убежишь? Я закрыл на какое-то время глаза, а когда открыл их, то туман рассеялся, и я увидел уже, как Лиза от меня отдаляется. Она шла по воде. Я смотрел Лизе вслед и встречал рассвет.

Как жаль, что туман исчез. И Лиза, тоже вот так вот взяла и ушла по воде.

Зеленые пальцы бога

Когда ты пыхнувший, мир преображается.

Листья кажутся зелеными пальцами бога. Дует ветер, и пальцы манят к себе, к стволу, к гигантской змее мертвые удавы и гадюки превратились в стволы деревьев, чтобы быть ближе к небу.

Боже мой, а звезды? Я смотрю на ночное небо сквозь зеленые пальцы бога. Звезды это застывшие снежинки, они так и не долетели до земли.

Где-то вдалеке улица. Уличные фонари и телефонные автоматы. Куда-то мчащиеся машины, подмигивающие фарами редким прохожим.

Отчаянный мотоциклист, несущийся с сумасшедшей скоростью и обреченный поскользнуться через несколько минут на банановой кожуре. Мотоцикл перевернется, и мотоциклист сломает себе шею. Он умрет.

Роскошная женщина гуляет под звездами. Она совершенно голая. Она очень высокая. Ее ноги выше фонарных столбов.

Она гуляет, по шоссе. Она мираж. Сквозь нее проносятся машины. А ее волосы? Это тысячи змеек, обросшие зелеными пальчиками бога.

Но ее ноги мне не нравятся. Они щетинисты, как морда старого капитана. Да, точно, нижняя часть ее тела это старый капитан. В ее заднице торчит трубка. Из-за исходящего от трубки дыма, очертания ее спины расплывались, делались неясными. Да и вообще, куда бы ни ступала эта женщина, везде за ней оставалась дымка. Когда она останавливалась, то возле нее образовывалось что-то типа тумана.

Я смотрю ей вслед, и голова моя проясняется.

Я ложусь на мокрую траву, и мозг уподобляется уснувшему муравейнику. Хотя какие-то мысли (их немного) еще не уснули, они копошатся, им куда-то надо. Их беспокойство, движение-передвижение раздражает мой мозг-муравейник. Мне кажется, что они ползают по моей голове. Я пытаюсь стряхнуть их на траву, поворачиваю голову так, чтобы они сползли с меня. Частично мне это удается, и муравьи исчезают в траве. Как только я вижу, что муравей исчез, я переключаюсь на новых беспокоящих меня муравьев.