Всего за 199 руб. Купить полную версию
А вы, молодой человек, не завидуйте старикам. Это мы вам должны завидовать. Что хорошего в старости? Потери родных, болезни и немощь Старость это мелкая сдача, которая бренчит в кармане, но ничего на неё уже не купишь.
Когда я был помоложе, встретил как-то на дороге согбенного старика, вспомнил он. Посмотрел на него в чём душа держится? Ручки трясутся, ножки подкашиваются Так вот он чуть ли не хвалился тем, что пережил всех своих детей и собирается пережить внуков.
Стоит ли так гордиться преклонным возрастом? сказал я ему. «Кого любят боги, тот умирает молодым» говорили греки. Стало быть, Бог тебя не любит, раз оттягивает время встречи с тобой.
Получается, и вас Бог не любит? улыбнулся Шут.
Получается так, засмеялся старик. Но я на Него не сержусь.
А что это за страна добрых людей, которую вы ищете?
Старик задумался, вздохнул и стал вспоминать.
Половину жизни я провёл в сражениях. Служил королю Людовику, потом королю Лотарю Когда меня тяжело ранили в Нормандии, меня просто списали. Отправили в монастырский лазарет и забыли Я вернулся домой, какое-то время жил ремеслом, наблюдая жизнь вокруг. Но когда холера забрала всех близких, я бросил дом, и с тех пор блуждаю по дорогам.
Как-то всё неправильно думал я. Почему вокруг столько некрасивых, уродливых людей? Может, природа у нас такая? А где-то в других землях есть страна красивых людей Вот и пошёл по дорогам искать страну красивых людей.
Он ещё раз вздохнул.
Я её не нашёл А потом Бог лишил меня зрения Я подумал это знак! Это указание на мою ошибку. Надо было искать не красивых, а добрых людей. Доброта это внутренняя красота. Она важнее Живя среди воров, становишься вором, живя среди добрых людей, становишься добрым человеком С тех пор я хожу по дорогам в поисках страны добрых людей. Вот поговорил с вами, и понимаю, что вы добрые люди. И в сердце снова затеплилась надежда может я её уже нашёл?
Помолчали, потом Шут сказал.
Хотел бы я ответить тебе, старик да! Но врать не хочу Люди здесь разные, как, впрочем, везде.
Добрые люди должны объединиться и создать страну добрых людей, предположил Виконт, опередив этой мыслью ещё не рождённого графа Толстого.
Старик встал, поблагодарил за еду и душевный разговор, и пошёл неторопливо, опираясь на палку. Шут догнал его, сунул ему в котомку хлеба, и о чём-то ещё поговорил с ним. Потом вернулся к своей компании, но долго смотрел старику вслед, пока тот не скрылся за косогором.
Странный старик, рассуждал Виконт. Вроде прожил долгую жизнь, должен понимать что к чему в этом мире, а он какой-то детской ерундой страдает.
Не зря говорится старый, что малый, пожал плечами Шут. Если я доживу до его лет, может, тоже отправлюсь искать землю добрых людей.
К вечеру следующего дня дошли до окраин Анжера. Виконт оставил Шута и Артура за городскими стенами и приказал ждать его возвращения.
Вернулся он ночью, невесёлый и задумчивый. Ничего объяснять не стал, но всё и так было понятно. Они легли спать, и с рассветом отправились в обратный путь, закупив по дороге у крестьян немного продуктов.
Виконт быстрым шагом шёл впереди, не разбирая дороги, через поля, направляясь к видневшемуся вдали лесу. Артур с Шутом едва поспевали за ним. Добравшись до леса, они сделали привал, пообедали и, немного отдохнув, продолжили путь. Сначала их направляла тропа, но она становилась всё уже и уже, и наконец затерялась в листве и валежнике. Быстро стемнело. Потеряв тропу, они решили переночевать на маленькой поляне в траве утро вечера мудренее.
Разбуженные солнцем, они умылись утренней росой в зарослях травы. Шут первым показал пример, и Артур с интересом ему последовал. Потом перекусили деревенской едой, запивая водой из кожаного бурдюка, и Шут спросил:
Куда мы сейчас идём?
Вернёмся в монастырь. Я заберу коня и поеду в Блуа. А вы подождёте меня в Кардерлине.
О-хо-хо! вздохнул Шут. До монастыря ещё топать и топать. Может, поищем дорогу в Тур? На какой-нибудь попутной телеге доедем.
Виконт на минуту задумался.
Нет. Только время потратим будем дорогу искать. Пойдём напрямую через лес, он махнул рукой, показывая направление.
День выдался жаркий. Солнце пекло так, что не спасала даже тряпка, которую Артур повязал себе на голову.
Ты похож на пирата! смеялся Шут. Только бороду тебе надо отрастить.
На закате, устав после долгого пути, завалились на отдых посреди большой поляны, заросшей травой. Чуть-чуть отдохнув и оглядевшись, Шут сказал Артуру:
Ну-ка, сбегай туда с котелком! он указал рукой в сторону ближней опушки леса. Сдаётся мне, там должен быть ручей.
Артур не поверил сначала, но послушно пошёл, и действительно скоро обнаружил маленький ручеёк, где набрал прохладной воды. Вернувшись, он протянул котелок с водой Шуту и спросил:
А как вы догадались, что там ручей?
Да ты присмотрись повнимательней, Шут протянул котелок Виконту, и тот стал жадно пить. Там растительность гораздо гуще, чем в других местах. И птицы над этим местом кружат У меня глаз намётанный. Полжизни в дороге провёл. Идём туда!
Пришли к ручью, развели костёр и подвесили котелок. Шут нарвал полевые цветы и мяту. Когда вода закипела, бросил всё в котелок. Через десять минут уже пили ароматный чай. Из еды были хлеб, варёные яйца и сало. Соль доставали из маленького холщового мешочка со шнурком. Разговор перескакивал с темы на тему и вырулил наконец на «философские» размышления.
Относиться к жизни серьёзно смешно, относиться к жизни несерьёзно глупо, говорил Артур. Приходится выбирать между смешным и глупым.
Шут с обычной своей ироничной улыбкой, посмотрел на него.
Жизнь это приключение, путешествие Живи так, чтобы Богу было интересно наблюдать за тобой, чтобы Богу не было скучно в твоей кампании.
А ты думаешь, Он наблюдает за нами? спросил Виконт.
А как же! хитро прищурившись, ответил Шут. Вот прямо сейчас с облака смотрит на нас и посмеивается над нашими речами в бороду.
На свете столько никчёмных людей, сказал Виконт. Бог зевает от скуки, наблюдая за ними.
Шут пожал плечами и ответил:
Все люди творения Божьи Люди как листья на дереве. Есть большие, красивые, гордые. Есть маленькие, больные, униженные. Но все они дети дерева, и всех своих детей оно любит.
Любит-то, любит, усмехнулся Виконт, но как-то по-разному. Одни рождаются в рубашке и с серебряной ложкой во рту, а другие не знают ничего, кроме нищеты и невежества.
Шут устроился поудобней у костра и предался воспоминаниям.
Помню, по молодости я послушничал в Турском монастыре. Был у меня наставник старый, седой монах, отец Эристарх. Вот как-то я ему высказал примерно то, что и вы сейчас, Виконт. А он взглянул на меня светло, потом поднял голову и кивнул вверх.
«Посмотри на этот высокий бук», сказал он. «Видишь, как много листьев у него? И все они нужны ему Прислушайся к шороху листьев. Слышишь, как нижние листья упрекают верхние за то, что они мешают им, за то, что весь солнечный свет достаётся верхним, а нижним остаётся довольствоваться рассеянным светом. «Как это несправедливо!» говорят нижние листья. Но дерево живёт, дерево растёт, и смеётся, слушая речи своих неразумных детей Так и люди завидуют, обижаются, сердятся. А всё потому, что, как эти неразумные листья, не видят дерева, которому служат, а видят только себя. Как только они поймут, что отдельный листок не имеет смысла без дерева, они забудут свои обиды, зависть, злобу».
Шут замолчал, задумавшись.
Тебе надо было остаться в монахах, пошутил Виконт. Можешь проповеди читать, не хуже аббата.
Нет, я к этому не готов! замотал головой Шут. Характер у меня непоседливый и озорной. Для монашеского послушания негодный.
Виконт отдыхал в траве, под деревьями, наблюдая, как большой майский жук ползёт по веточке. Он подставил ладонь, и жук заполз ему на руку. Виконт поднял руку, и жук взлетел в небо.