Всего за 514.9 руб. Купить полную версию
Все без исключения во всех отелях знали копов из отдела нравов в лицо, но никто не знал меня. Мы разыгрывали стандартную сцену: я изображал толстосума, ловил шлюху на живца и следовал за ней в номер. Местные копы шли за нами, выжидали пару-тройку минут возле двери, чтобы я успел расплатиться, затем вламывались и арестовывали девушку.
Мне в ту пору было уже тридцать лет. Далеко не мальчик, но как новичку мне приходилось непросто: копы из отдела нравов не упускали случая подколоть меня. Как-то раз захожу я в номер с очередной девицей. Протягиваю ей деньги, жду, когда парни начнут ее брать. Тишина. Она начинает раздеваться. «Чего застыл, красавчик? спрашивает она. Давай раздевайся». Я что-то бурчу в ответ. Возле двери тихо. И вот она в чем мать родила начинает стаскивать с меня одежду. Я, совершенно обалделый, отпихиваю ее руки от своих молний и пуговиц. Моя карьера висит на волоске, ФБР такие дела не поощряет.
И тут я замечаю над дверью небольшое окно и слышу смешки. Они подсадили туда одного копа, который ржет как конь и докладывает о происходящем на всеобщую потеху.
Девушку они все-таки арестовали.
Потом пошли сообщения о вооруженных ограблениях. Сутенеры придумали прятаться прямо в номерах и обчищать клиентов.
И вот одна из девушек, работавшая по такой схеме со своим сутенером, цепляет меня внизу и тащит в номер. Я уверен, что копы обойдутся без подколов, на этот раз не до шуток.
В номере я делаю вид, что хочу повесить куртку в шкаф. В шкафу никого. Иду в уборную. Пусто и там. Возвращаюсь в комнату к шлюхе, протягиваю деньги. Она заметно нервничает. Я знаю, что сутенер в номере.
И тут до меня доходит, что он сидит за душевой занавеской. Она была отдернута и собрана складками сбоку, а туда я не заглядывал. Я говорю девице: «Раздевайся, пойду сполосну руки еще разок».
Сутенер явно с оружием. Если я достану ствол, девка завизжит, начнется неразбериха. Нужно действовать неожиданно.
Я захожу в ванную, открываю воду, затем резко оборачиваюсь и срываю занавеску. А вот и сутенер с короткостволом в руке! Бью его по запястью, заламываю руку, он роняет пушку. Брыкается, но уже поздно. Копы суетливо заваливаются в номер, я толкаю чувака в их сторону и ухожу.
Спустя полтора года меня перевели в Александрию, Вирджиния. Местный штаб был по уши завален заявками на проверку биографических данных такие расследования проводят, когда принимают человека на госслужбу. Всех новоприбывших автоматически бросали в отдел, который разгребал эти заявки. Меня будто посадили на цепь. Я отправился к руководящему спецагенту начальнику штаба и спросил, можно ли мне брать уголовные дела, когда нет новых заявок на проверку. Он сказал, что не возражает. В итоге до обеда я расправлялся со всеми биографическими проверками, а после обеда работал с парнями из уголовного отдела.
Я собрал целую сеть осведомителей, которые мне сильно помогали раскрывать ограбления банков и ловить плохих ребят. Война во Вьетнаме подходила к концу, поэтому я был буквально завален делами о дезертирстве в Александрии. Своего рода напоминание о начале моей карьеры в Джексонвилле.
В Александрии я провел четыре года. Хорошие были времена. Мы жили в загородном клубе, в котором жена работала администратором культурно-развлекательных программ.
Между тем я успел съездить в учебный центр в Куантико и пройти там краткий курс по борьбе с подпольными азартными играми и работе во внедрении. Тогда в Бюро не проводилось никаких долгосрочных операций по внедрению. Максимум день или два в роли «живца», когда нужно было выкупить украденную вещь и взять вора с поличным.
В начале семидесятых я успел пройти курсы спецназа. Подобные подразделения начали формировать, чтобы реагировать на захват заложников при угонах самолетов или потенциальных террористических атаках. На курсы брали лишь агентов с превосходными физическими данными. Нас натаскивали на применение разнообразного оружия и обучали тактик штурма зданий: мы спускались по тросам с крыш, отвесных стен и вертолетов. В программу обучения входил курс по выживанию в джунглях и в открытой воде. Мы оттачивали навыки рукопашного боя. Спорт сплотил всех нас, и я с теплотой вспоминаю те времена.
В 1974 году меня перевели в Нью-Йорк, в отдел по борьбе с угонами крупных транспортных средств. Команда подобралась что надо, но и нагрузки были соответствующие. Мы работали шесть дней в неделю, иногда не спали по двое-трое суток. Но таким режимом в Бюро никого не удивишь. Агенты встают в полседьмого или семь утра и вкалывают двенадцать часов подряд. За смену мы перехватывали шесть-семь угнанных грузовиков.
А затем настало время долгосрочной операции моего внедрения в ряды мафии.
В тот период наши коллеги из Тампы, Флорида, выслеживали группу злодеев, которые угоняли тяжелую технику и элитные тачки. На шайку вышли случайно: когда арестовали какого-то сопляка по другому делу, то оказалось, что его отец один из угонщиков.
Папаша был готов вывернуться наизнанку, лишь бы отмазать сына от тюрьмы. Он пришел к агентам и заявил: «Выбьете моему парню условку я выведу вас на серьезных ребят, что уводят технику и дорогие тачки по всему Юго-Востоку».
Заручившись поддержкой патрульной полиции Флориды, Бюро превратило папашу в осведомителя и дало ему один шанс. Он не подвел. Выяснилось, шайкой руководил какой-то тип из Балтимора, они орудовали по всему региону.
Угоняли под заказ: грузовики, бульдозеры, грейдеры, кадиллаки, линкольны и даже легкие самолеты.
Показания агентов имеют огромное значение в суде, поэтому в Бюро придумали внедрить агента в шайку вместе с осведомителем. Информатор предупредил, что агенту придется водить длинномерные фуры и бульдозеры. Так всплыла моя кандидатура. Агентов с подобным опытом было немного.
И вот я сижу напротив осведомителя по имени Маршалл. Нам нужно найти общий язык, понять, готовы ли мы довериться друг другу и вместе рискнуть жизнями. Парень здоровый, под два метра, за сотню кило, с рыжеватыми волосами, окладистой огненной бородой и здоровыми лапищами. На нем рабочий комбинезон. Раньше он чинил грузовики и мог украсть все, что ездит. Я говорю, что не умею угонять тачки. «Нашел проблему, хмыкает он. Обучу тебя в два счета». Мы общаемся по душам: обсуждаем жен, работу, то да се. Беседа клеится, есть взаимная симпатия. Он признается, что считал всех агентов офисными крысами в лакированных ботинках. Я не подходил под это описание. «Ты правильный парень говорит он, сойдешь за своего. Поработаем».
Нужно было придумать оперативный псевдоним. Я особо не думал. Почему-то в голове всплыло имя из какой-то старой книги, а может, из фильма: Дональд Браско. Им я и стал. Федералы изготовили мне кредитки и водительские права с липовым именем. Изначально операция задумывалась как краткосрочная. В итоге она растянулась на полгода.
Маршалл вкратце ввел меня в суть дела. Шайкой руководил парень по имени Беккер. Всю грязную работу вроде разведки и угонов делали молодые парни по девятнадцать-двадцать лет. Тяжелую технику уводили прямо со стройплощадок. Тачки угоняли со стоянок для новых машин. Заказы на угон поступали от строительных компаний и бизнесменов. Люксовые тачки обычно заказывали ребята с туго набитыми кошельками.
Маршаллу поручили доставить угнанный пикап «Ford XLT» каким-то парням в Лейкленд, Флорида, которые перепродавали технику владельцам фосфоритных рудников. Мне предстояла первая боевая проверка.
Мы уже собирались выезжать, как старшие оперативники решили повесить на меня прослушку. Кассетный диктофон фирмы «Награ», если быть точным. Я не испытывал восторга: погода стояла жаркая и влажная, даже в ветровке я бы испекся. На мне было поло и джинсы. «И куда мне запихать ваш диктофон?» спросил я. «Прилепим к спине», нашлись с ответом коллеги.