Всего за 449 руб. Купить полную версию
Он предпочел бы встретить убийцу.
Тайши, эта отвратительная старуха, сидела на троне, небрежно опираясь на руку и попивая чай. Цзянь схватился за саблю и подошел к ней.
Садиться на трон тяжкое преступление. Даже мне этого не разрешают. Пустой трон символ того, что у государств нет единого императора. Тебя повесят за такую наглость.
Тайши с презрением взглянула на него.
Ты слишком долго сюда добирался, произнесла она. Мне сообщили, что ты поднимаешься с восходом Короля.
Слуги меня не разбудили. Они все куда-то делись, пожаловался Цзянь. Что ты здесь делаешь? Я же велел тебе убираться из дворца.
Пью чай и жду тебя. Тайши неторопливо отхлебнула из чашки. Я распустила твоих слуг. Точнее сказать, я воспретила кому-либо входить во дворец вплоть до дальнейших распоряжений.
Цзянь побледнел.
А мои наставники? Сегодня утром очередь мастера Вана
Особенно этим никчемным глупцам, перебила старуха с улыбкой.
Она явно наслаждалась происходящим.
Ван и остальные те, кто еще не утратил уважения к себе, покинули город нынче утром.
Верни мастера Вана! Он мне нужен. Мне нужны все мои наставники!
Ошибаешься. Глупцы могут учить только глупостям, произнесла Тайши и снова отхлебнула чаю. Им было велено вырастить предводителя армии Чжун. А они воспитали цирковую обезьяну.
Эти слова были сродни пощечине. Но раз она пыталась поднять его наставников на смех, Цзянь желал оставить последнее слово за собой.
Ты не имеешь права так говорить со мной! закричал он. Я Предреченный герой
Забудь об этом, перебила Тайши, загибая палец. Никто больше не будет называть тебя героем и спасителем. Просвещенные государства вырастили избалованного неженку. Ты никто, пока чего-то не достигнешь. До тех пор ты лишь испорченный мальчишка, играющий в героя и подражающий недостойным глупцам.
Верни немедленно моих слуг и учителей! завопил Цзянь. Я приказываю!
Тайши загнула еще один палец.
Ты еще не заслужил права приказывать. Власть не получают просто так. Сильный вождь выковывается, а не рождается. Больше никаких кланяющихся слуг и пресмыкающихся подхалимов. Довольно развращенных наставников и придворных, заискивающих перед тобой ради политических выгод. Ты воин и ученик. С этой минуты ты мой ученик. Я займусь твоим воспитанием. Теперь ты под моей опекой и ответственностью. Тебе давно уже пора ступить на путь истинного военного искусства и раскрыть свои способности. Подойди ближе.
Она вытянула руку вверх ладонью, на которой покоилась полупустая чашка.
Твой первый урок смирение. Налей мне еще чаю, мальчик. Добавь немножко меда.
Цзянь сверлил Тайши убийственным взглядом.
Сама наливай, мерзкая однорукая карга.
Он попытался сбросить фарфоровую чашку на пол.
Тайши слегка шевельнула ладонью, и чашка, пропуская руку Цзяня, взлетела в воздух. Взмыв на уровень глаз, она вернулась на место, и ровнехонько в нее влетела струйка чая. Не пролилось ни капли. Цзянь предпринял еще одну попытку, но ему удалось лишь схватить Тайши за рукав. Он дернул изо всех сил, и чашка соскочила с ладони. Но Тайши поймала ее на лету мыском ноги и вновь вернула на ладонь, не пролив ни капли.
Она протянула чашку Цзяню.
Принеси. Мне. Чаю.
Цзянь повернулся спиной.
Я не стану это терпеть.
Он знал, что такое борьба за власть. Его наставники постоянно соперничали друг с другом. Поскольку Цзянь был самой важной персоной в землях Чжун, его не касалась эта грызня. Просвещенные государства больше нуждались в нем, чем он в них. Цзянь зашагал прочь, громко стуча тяжелыми сапогами.
Я прикажу управителю Фаару пристрелить тебя в следующий раз, когда ты явишься в Небесный дворец.
Он успел сделать пять шагов, а потом его слегка хлопнули по макушке, и Тайши приземлилась прямо перед ним по-прежнему с чашкой в руке.
Ворота заперты, а через стену ты не перелезешь, она слишком высока. Впрочем, я даю тебе шанс избавиться от меня. Если сумеешь разбить эту чашку, я велю отпереть ворота, и мы расстанемся навсегда. Если нет подай мне чаю, и начнем занятия.
Я тебя ненавижу!
Тайши пожала плечами.
На сей раз Цзянь не сдержался и с удвоенной яростью набросился на нее. Его каблук разминулся с носом Тайши на пядь. Затем последовал знаменитый удар ногой в стиле Нинчжу. Двойной прямой в стиле Сун. Могучий выпад в стиле Чан. Тайши нарочито зевнула, уклоняясь от ударов; двигалась она легко, как перышко, несомое ветром. Цзянь с тем же успехом мог колотить по воздуху. Он быстро устал удары, не достигающие цели, оказались утомительными. И тут, к неимоверному потрясению юноши, Тайши дала ему пощечину. Опять. На сей раз по-настоящему.
Ее раскрытая ладонь хлестнула его по левой щеке, и у Цзяня в голове как будто загудел огромный колокол. Колени у него подогнулись, и он, повернувшись вокруг собственной оси, рухнул на пол.
Перестань меня колотить!
В обычное время ему пришлось бы сперва отдышаться, но ярость заставила Цзяня вскочить немедленно. Ладонь Тайши, появившись словно из ниоткуда, ударила его по правой щеке. Цзянь споткнулся и получил оплеуху, от которой потерял равновесие; тут же Тайши врезала ему в солнечное сплетение, вышибив весь воздух из легких. Он снова оказался на полу, на сей раз ничком.
Поднялся Цзянь уже не так быстро. У него вырвался жалобный всхлип. Голова гудела, и мир вокруг качался, когда он кое-как встал на четвереньки. Он снова набросился на Тайши: возвратный удар в стиле Синсин, опоясывающий удар в стиле Ван, а потом нет, он передумал и применил кулак-молот в стиле Хили. Тоже впустую.
Когда тебе не позволяют действовать по заданному плану, ты движешься с изяществом двухголового осла, заметила Тайши, спокойно уходя от атаки.
Каждый раз он промахивался на волосок. Цзянь подался туловищем вперед, надеясь, что следующий удар непременно попадет куда нужно. Он тянулся и тянулся, пока не обнаружил, что вот-вот потеряет равновесие.
Если тебя поддразнить, ты начинаешь ошибаться.
Тайши подставила ногу и как будто вышибла из-под противника пол. Мир перевернулся вверх тормашками. Цзянь стукнулся головой о золотисто-фиолетовые плитки раз, другой, третий. У него вырвался пронзительный вскрик.
Он стиснул зубы и снова поднялся. Шагнул вперед и получил удар в нос. Потом два быстрых удара в лоб и в шею. Наконец ему удалось приблизиться к этой обманчиво хрупкой женщине. Он сам не знал, как Тайши это проделала, но она шевельнула худыми бедрами, и он отлетел. Никто из наставников раньше не бил его с такой силой. Цзянь растянулся на мраморном полу. И заставил себя подняться на колени.
Хороший воин знает, когда нужно сдаться, нараспев проговорила Тайши.
Хороший воин знает, когда нужно держать язык за зубами!
Цзянь схватил полупустой чайник, стоявший на полу, и плеснул в нее содержимым.
Хоть в чем-то мы согласны, заметила она, взмахом руки рассекая жидкость.
Следующая схватка прошла так же, как предыдущая. Тем не менее Цзянь упорствовал. Пять раз он поднимался с пола и бросался на Тайши. Пять раз она швыряла его наземь. И все труднее было подняться.
После шести бесплодных попыток Цзянь валялся на полу, чувствуя боль и онемение во всем теле. Но в первую очередь пострадало его самолюбие. Вчерашний проигрыш мог быть чистой случайностью. Однако два поражения подряд сломили Цзяня. Он был непобедимым воином, спасителем Чжун, величайшим героем за все время существования Просвещенных государств. И вот его с легкостью одолела и осыпала оскорблениями какая-то жалкая старуха, которая сказала ему, что он сплошное разочарование, да к тому же еще и самозванец.
Самообладание наконец покинуло Цзяня. Он заплакал, сотрясаясь всем телом от рыданий. Юноше казалось, что жизнь утратила смысл. Мысль о том, что он потерпел поражение, не давала ему покоя. Он не оправдал надежд.