Всего за 119 руб. Купить полную версию
Приемник Хранителя не спешил нежно приподнял подбородок девушке и заглянул в бездонную черноту очей.
Ты мне должна поклясться, что я буду единственным у тебя отныне и навсегда.
Разом смолкли вокруг разговоры, упала гнетущая тишина все напряжённо ждали, что скажет Эола, ведь зарождался новый обычай среди людей Падающей Воды. Утром Харка поклялся, что не будет есть её сыновей, теперь черед девушки.
Я клянусь, прошелестели пухлые губки.
Клятвопреступник умрёт! озвучила Агда всеобщее мнение.
Напряжение спало. Женщины заговорили, засуетились, оттеснили Эолу от Харки, рассматривая украшение. Юноша терпеливо ждал.
Вдруг колыхнулась тревога по пляжу, и несколько дружинниц выхватили из-под песка свои смертоносные луки. Заплакали дети, женщины бросились к ребятишкам.
Неподалёку группа охотников, вооружённых копьями, пробежала в сторону леса. Едва мужчины скрылись за деревьями, стайка юношей показалась. Они бежали, они кричали:
В западню за топями у Гнилого болота попал носорог!
Носорог! Носорог! Женщины от радости заплясали, побрасывая вверх визжащих от восторга ребятишек. Носорог! Грядёт Великое Примирение! Надо готовить веселящий напиток. А ну, красавицы, за дело!
Юноши кричали:
Харка! Харка! Айда с нами!
У меня нет с собой и копья, приемник пытался увидеть Эолу.
Держи моё у меня ещё палица.
Юноши, увлекая Харку, вихрем пронеслись по-над берегом и скрылись в лесу.
Потомки Серых Волков они могли бежать сутками, не останавливаясь отдохнуть. Известен случай в пещере, когда охотник бежал с известием четыре дня и ночи, упал на входе, сказав три слова, прежде, чем умереть:
Будет Великое Примирение!
Длинноногий Харка легко бежал с копьем в руке влёк охотничий пыл и времени было уйма в запасе: с наступлением темноты ему надо быть в пещере. Так приказал Хранитель. Гнилое болото это не близко, но и не так уж далеко. Он успеет добежать и вернуться взглянуть на упавшего в западню носорога. С ним ещё немало возни достать, разделать и принести. Может быть, только к завтрашнему вечеру вернутся охотники с добычей. Он к тому времени станет Хранителем.
Топями называли мёртвый лес, когда-то выросший на торфянике. Скелеты белых берёз и чёрных осин, от кустарников нет и следа, а под ногами мягкий ворс пожелтевшего моха вот что такое топи. А дальше болото. Между ними узкая полоска твёрдой земли, ставшая тропой кочующих животных. Здесь вырыли западню, и, наконец, она сработала.
Всё оказалось не так, как казалось. Охотники прятались за сухими деревьями, а на твёрдой земле страшный неведомый зверь поглощал их добычу. Стоя у западни, он опускал туда голову и рвал куски мяса из тела носорога огромной пастью с зубами больше, чем Харкина голова. Глубокие складки на длинной шее, но ещё глубже на животе.
Бездонное брюхо, подумал Харка, такому и носорога будет мало.
А охотники восклицали:
Дух Болот! Дух Болот!
Носорог его вызвал своим рёвом. Теперь не уйдёт, пока не сожрёт.
Надо попробовать огнём его отпугнуть.
Связали факелы, подожгли. Несколько охотников, размахивая ими, рискнули ближе подойти. Но Дух болота только рыкнул, качнулся в их сторону на трёхпалых ногах, и смельчаков будто ветром сдуло. От оброненных в мох факелов потянуло дымом.
Может, он прогонит, решила часть охотников. Будем ждать.
Ждите, если сами не сгорите, сказали другие, а мы возвращаемся. После этого чудища там уже нечего будет нести.
Харка под впечатлением увиденного брёл некоторое время в веренице охотников, а потом побежал время поджимало.
3
Солнце скрылось за горизонт, позолотив подбрюшья облаков, когда Харка вошёл в пещеру. Атмосфера в ней дышала тревогой, это он почувствовал сразу приглушённые звуки, минимум движений и какая-то растерянность на лицах. Что-то произошло, пока он отсутствовал.
Приемник шёл к шкуре белого бизона у ног глиняного Бурунши обычное место Хранителя, а люди поднимались из своих углов и собирались в толпу за его спиной. Эта молчаливая процессия смешала вместе извечных врагов, мужчин и женщин, теперь оставивших без присмотра детей такое случается редко.
Хранитель лежал на шкуре бизона прямой, как копьё, устремив неподвижное лицо в каменный свод пещеры. Одного взгляда было достаточно понять, что душа последнего Посвящённого в том далёком краю, где никогда не бывает зимы, где никогда не заходит солнце в Долине Вечной Охоты. Остались люди Падающей Воды без покровительства Великого Бурунши. Что может непосвящённый приемник?
Харка опустил колени на белую шкуру скорбь, жалость к старику, страх за то, что он теперь единственный в ответе за судьбы людей, схватили его душу.
Харка застонал, и народ за его спиной застонал тоже.
Харка качнулся, закрыв ладонями лицо, и люди за его спиной, будто камыш на ветру, закачались из стороны в сторону.
Харка упал лицом в белый ворс, а в пещере началось светопреставление. Женщины стенали и выли, рвали на себе волосы. Мужчины рычали и плясали, потрясая оружием, танец смерти. Ребятишки визжали от ужаса.
Великое горе пришло к народу Падающей Воды.
Лишь к полуночи, попадав в изнеможении, все успокоились.
Харка поднялся:
Оставьте меня одного буду молить Великого Буруншу вернуть нам своё покровительство. Буду молить ушедшего вернуться и свершить обряд Посвящения. Я сделаю всё, чтобы в пещере был Покровитель.
Хоу! сказали люди и вышли.
Харка остался один.
Вновь, как и утром, сидел он у изголовья старика, теперь уже навсегда умолкшего. Одна только ночь у него есть, чтобы силой разума или волей случая постичь тайну, ставшую недоступной на молитвы приемник не уповал. Молись, не молись, на карту поставлена его жизнь милость божества должна быть возвращена народу любой ценой. Он должен либо стать Хранителем, либо уйти за ним на то он и приемник.
Как переменчива судьба! Днём ещё безоблачной была будущее сулило счастье, звучали клятвы, радовала перспектива. А теперь осталась последняя ночь у изголовья умершего старика. Она пройдёт солнце взойдёт, песни запоют птицы. Стада придут на водопой, охотники подстерегут добычу. Всё будет идти своим чередом, только Харки уже не будет. Дул будет делать стрелы, Лам лепить горшки, а Суконжи всех задарит сверкающими украшениями. Эола будет рожать детей невесть от кого, как и её подруги, или отрежет себе грудь и в руки возьмёт лук охотницы. Только Харки уже не будет. Безногий Туол выстучит на стене его гордый профиль.
Приемник взглянул на старческое лицо с заострившимся профилем о, Хранитель, лучше бы ты не заметил меня. Ну, что ты нашёл во мне такого, чего не обнаружил в остальных? Чем я привлёк твое внимание цветом глаз или волос, ростом, силою, умом? Да, я быстрее всех бегаю, да, я дальше всех ныряю, да, я схватываю на лету то, что знающие говорят, но, признаюсь тебе сейчас в Буруншу я не верю. Будь я рождён под сводом пещеры, будь я потомком Серых Волков, тогда, может быть, кровь моих предков привила к истукану любовь. Но меня принесла Падающая Вода оттуда, где рождается сама, где на крутых утёсах гнездятся горные орлы, где люди гордые живут. Почему же их сын должен кланяться истукану с длинным носом, кривыми ногами и круглым толстым животом? Скажи, о, Хранитель.
Приемник коснулся холодной ладони умершего старика может быть, неспроста ты ушёл, не открыв мне тайны Посвящения. Ну, какой из меня Хранитель глиняного Божества ты этого не понял, мой учитель, но поняла твоя душа, вовремя покинув бренное тело. Всё, что случилось, случилось к лучшему мне не придётся, храня традиции, дырявить твой запеченный череп, высасывая мозги.
Вопли за выходом из пещеры отвлекли Харку от его мыслей.