Всего за 199 руб. Купить полную версию
Это Аздрубаал Красивый, муж средней дочери Хамилькарта Барки. Как полководец может пока и не блещет, но как дипломат и политик не имеет равных. Именно он привел массы народа в поддержку тестя в Картхадаште, и народное собрание великого нового города поддержало Хамилькарта в столкновении с крупными земледельцами, до этого доминировавшими в адирате и миате. Даже сам Ханнон Великий (так его именовали сторонники), давний и упорный враг рода Баркидов был вынужден уступить. Впервые за долгие десятилетия, если не столетия, решение народного собрания перевесило интриги совета знати. В Иберии за три года Аздрубаал добился поддержки от всех финикийских городов на южном побережье Малаки, Милькартеи, Абдеры, Сефеле, а также нашел общий язык с балеарцами жителями островов у восточного побережья. Ему в этом помогли финикийцы с Эбусы колонии на одном из островов. Теперь все южное побережье от северного столба Милькарта до мыса Харидеми подчинялось Хамилькарту, а балеарцы служили в его войске в качестве пращников. Равным им по владению пращей не было среди всех народов, живших по берегам Великого моря.
Упорствующих надо наказать, а раскаявшихся простить продолжил Аздрубаал.
Предлагаешь каждому воздать по делам его? вспомнил рабимаханат понравившуюся ему фразу из священной книги соседей его бывшей метрополии.
Да.
Согласен, думаю, поступим так
Следующие несколько дней принесли ряд столкновений конницы с той и другой стороны. Каждому из попавших в плен говорили о готовности Хамилькарта выполнить прошлогодние предложения и отпускали. Один из отрядов перешел на их сторону в полном составе.
Последние три дня похода столкновений не было, поэтому выход на главные силы Индорта стал неожиданным. Хамилькарт уже начал опасаться, что противник решил отступить, не приняв боя. Однако в один из дней июля через два с лишним часа после снятия с дневного привала передовые пехотные части увидели лагерь противника. Быстро оценив ситуацию, Хамилькарт приказал отойти немного назад, дабы не попасть под внезапную атаку и разбивать свой лагерь. Предложение Ханнона атаковать самим или хотя бы «прощупать» противника подняли на смех. Не выдержал даже Карталон: «Мои люди шли большую часть дня, и уже устали, а в бои идут свежими и отдохнувшими. Да и солнце сядет через несколько часов. Если противник готов драться ничего не успеем сделать! Завтра и ударим».
Ударить на следующий день, однако не получилось. Хлынул сильный ливень и превратил все вокруг в непроходимую грязь. Дождь шел весь день и утро следующего. Потом еще три дня пришлось ждать, пока земля просохнет. Все это время по ночам к лагерю Картхадашта подходили недовольные Индортом иберы.
Через три дня ночью Хамилькарт был разбужен неожиданным известием от часовых.
Рабимаханат, у противника что-то происходит!
Что именно?
Непонятно: шум, крики, ругань, много огней и даже слышен лязг оружия.
Наскоро одевшись, Барка выскочил из палатки и поспешил к границе своего лагеря, откуда открывался вид на позиции противника. Там действительно происходило что-то странное.
Может послать людей, проверить, что там у них?
Не надо слишком темно, да и в любом случае серьезные силы мы сейчас на них не бросим. Лучше будьте готовы к активным действиям сразу с рассветом.
Едва появились первые лучи солнца, наемники Картхадашта начали бодро выбегать из своего лагеря, выстраиваясь для сражения. Построение традиционное пехота в центре, конница по обоим флангам. К середине развертывания перед их частями появились иберы для переговоров. От них стало известно, что давно бурлившие противоречия в войске противника прорвались наружу. Часть отказалась сражаться и пожелала уйти, попытки их удержать ни к чему не привели. Недовольные побежали во все стороны. Ряд из них в количестве двух тысяч с небольшим человек оказался как раз между оставшимся войском Индорта и позицией войска Барки. Не желая попасть под первый удар, они и прислали парламентеров. Те просили пропустить их через ряды картхадаштцев дабы они могли свободно уйти.
Дать им пройти сквозь наше войско. Это слишком опасно. Я против сразу высказался Хамилькарт Длинный, к отрядам которого и вышли парламентеры.
Согласен, пусть обходят наше войско справа, так ближе всего будет для них к тропе.
Они бояться, что мы их атакуем.
Не им выбирать.
После некоторые препирательств иберы согласились и после возврата парламентеров отколовшаяся часть противника направилась вправо, пробираясь через леса к тропе. Разумеется, их не тронули. Убедившись, что путь очистился, Хамилькарт двинул войско навстречу Индорту. Противника на прежнем месте не обнаружили, более того картина брошенного лагеря с разбросанными вещами, покосившимися и обгоревшими палатками и забытым оружием наглядно продемонстрировала серьезность беспорядков.
Впрочем, Индорт ушел недалеко. Его обнаружили на холме в дальней части поляны. При первом же взгляде на его позиции, Хамилькарт не скрыл радостного удовлетворения. У восставших осталось немногим более 10 тысяч человек, а это означало уход практически половины иберов. Теперь у Картхадашта был почти двукратный численный перевес. Именно поэтому, пытаясь хоть как-то сохранить шансы на успех, Индорт и расположил оставшихся с ним воинов на холме, огородив свою позицию повозками. Атака вверх по склону всегда сопряжена с немалыми трудностями.
Однако серьезного боя в итоге не получилось, более того не пришлось атаковать и укрепленную линию обороны. Пользуясь численным превосходством, Хамилькарт окружил холм своими войсками, но полностью замкнуть кольцо не успел. Индорт не дожидаясь полного окружения, предпринял попытку прорыва, ударив в просвет между сдвигавшимися частями Хамилькарта Длинного и Аздрубаала Красивого. Отчаянная попытка, но лучшее, что можно сделать в его ситуации. Она не удалась. Хамилькарт Барка немедленно бросил резервы арьергарда навстречу атакующим.
Восставшие попали в мешок. Их передовые части врезались в арьергард Барки, а справа и слева их сдавили быстро перестроившиеся Хамилькарт Длинный и Аздрубаал. Не выдерживая напора с трех сторон, линия обороны иберов сперва заколебалась, потом затрещала и наконец, рухнула. Впрочем, далеко убежать проигравшим не удалось, да и некуда. Отступать можно было только на холм, но дорогу туда перерыли части под командованием Карталона. Не дожидаясь команды, он лично повел своих людей на перехват, проорав «За мной!» Его части быстро перехватили и поймали бегущих. «Из парня выйдет толк!», с одобрением отметил Хамилькарт, увидев, как закрыли кольцо окружения.
По результатам достаточно скоротечного боя практически все участвовавшие в нем восставшие попали в плен, включая и Индорта. Сделав вид, что подается на уговоры своих воинов, из числа недавно поступивших на службу иберов, Хамилькарт позволил себя «уговорить» проявить милость. Всем сдавшимся в плен сохранили жизнь и свободу. Всем, за исключением Индорта.
С ним Хамилькарт поступил так, как в Картхадаште обращались с проигравшими командующими. Своими командующими. Индорта ослепили, а потом распяли на кресте, поставленном на вершине холма, где стояло его войско. Казнь провели на глазах всех, включая сдавшихся восставших. Потом их отпустили на все четыре стороны. Хамилькарт прекрасно понимал, что рассказ о судьбе Индорта разнесется по всей Иберии и заставит задуматься любого из его последователей. Милость для сдавшихся, беспощадность для непримиримых и особенно для их руководства. Вот выбор, который должны были сделан племена полуострова. Выбор, который закрепит раскол между племенами, и уничтожит их организованное сопротивление.