Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Отсутствие того или иного начала, по мнению Галена, свидетельствует о невозможности достичь объективной истины. В этом мнение Галена противоречит основной мысли Платона о том, что изучение мира чувственного бытия не только не способствует познанию бытия истинного, незримого, неизменного, вечно пребывающего, но и мешает этому истинному познанию. Согласно Платону, для того чтобы обратиться к познанию истинного бытия, «нужно отвратиться всей душой ото всего становящегося: тогда способность человека к познанию сможет выдержать созерцание бытия»[41].
При внимательном рассмотрении рассуждений Галена, представленных в девятой книге трактата «Об учениях Гиппократа и Платона», выясняется важная особенность его метода: Гален, вслед за Платоном, представляет научную проблему в виде антиномии. Истинно лишь то, что тождественно самому себе, а тождественное себе не может ни изменяться, ни возникать и исчезать, ни двигаться, ни члениться на части, оно может быть только тождественным себе (тезис элеатов). С точки зрения формальной логики этот тезис можно выразить через закон тождества: А есть А. Иными словами, без наличия чего-то самотождественного невозможно никакое познание. Об этом ясно говорит Платон: «Не допуская постоянно тождественной себе идеи каждой из существующих вещей, он (человек) не найдет, куда направить свою мысль, и тем самым уничтожит всякую возможность рассуждения»[42]. То, что мы называем познанием, есть отнесение познаваемого к субъекту познания. Значит, для того чтобы предмет был познаваемым, нужно, чтобы он был отнесен не к самому себе, а к познающему субъекту. На языке Галена это значит следующее: то, что может быть познано, есть всегда другое (а не тождественное). Описывая способы научного познания, Гален имеет в виду объяснение, каким образом познание идеи может соединиться с познающим субъектом. Можно интерпретировать позицию Галена в том смысле, что понятие тождественности предполагает акт соотнесения, сравнения двух предметов, то есть определенное действие сознания, в то время как единое есть самое первое, то, без чего вообще ничего не может быть. Центральной мыслью Галена является утверждение, что всякая идея имеет предикат ту или иную часть общего бытия (см. начало девятой книги). Именно поэтому идея причастна бытию, следовательно, бытие с помощью идеальных начал, наличествующих в нем, может быть познано и является целью для научного знания. В этом случае возникает соотнесенность, через которую всякое умозрение (идея) вступает в отношение с природными началами. Только та умозрительная идея может быть соотнесена с познающей личностью и может быть познаваемой, которая существует сама по себе, независимо от познающего субъекта, но при этом соотнесена с каким-либо природным явлением, постигаемым через органы чувств. Гален очень хорошо показывает именно эту последовательность: соотнесенность идеи с феноменом есть предпосылка его познаваемости.
Гален вновь переходит к суждениям Гиппократа об общем и различном. Подробный анализ методологии Платона и Гиппократа позволяет ему перейти к ключевой для него проблеме медицинской теории клинической систематике и самой возможности семиотики болезней:
9.6.1. Таким же образом и Гиппократ прежде него, в книге «О диете при острых болезнях», порицая книдских врачей за то, что они не различают заболеваний по виду и роду, сам показывает способы разделения, благодаря которым то, что кажется единым, оказывается разделенным и многочисленным, и это касается не только болезней, но и всего прочего, и можно заметить, что большинство славнейших врачей ошибается именно в этом, что сказывается и на их методах лечения.
9.6.2. Ведь некоторые ведут обучение без правильного метода, начиная сразу с частных случаев применения лекарств; а некоторые, говоря самые общие вещи, строят свое учение внешне методически безупречно, но весьма далеко от истины.
Гален ссылается на мысль Гиппократа о том, что многие врачи склонны к избыточной детализации в классификации болезней. Они уделяют больше всего внимания назначению лекарств в каждом частном случае и из-за этого теряют общую идею. Другие, наоборот, концентрируясь на общем, игнорируют различия в картине клинических случаев. Существует множество способов лечения одной и той же болезни, бессистемных и зачастую взаимоисключающих, именно поэтому медицина «пользуется у народа такой дурной славой, что кажется, будто нет вовсе никакой медицины» (фрг. 9.6.29.6.20).
Для Галена важно утверждение Гиппократа, «что проблема, относительно которой люди, сведущие в медицине, не могут прийти к общему мнению, имеет большое значение не только для возвращения здоровья больным, но и для сохранения его здоровыми, и для тех, кто делает физические упражнения, чтобы приобрести и сохранить крепость тела, и добавляет: и того, что каждый захочет, показывая нам, что эта проблема и ее решение касаются не только медицины, но и других наук и искусств» (фрг. 9.6.19). По мнению Галена, необходимо уметь строить правильное доказательство:
9.6.20. Ведь удивительно, почему врачи, занимающиеся наукой, в которой посредством опыта можно показать, приносит то или иное средство пользу или вред, тем не менее делают противоположные утверждения о том, что помогает и что вредит.
Гален возвращается к важнейшему для его теоретико-практической системы тезису о необходимости опытной проверки любого теоретического предположения. Это его главный ориентир в формировании подходов к теории и практике медицины. В первой книге «Об учениях Гиппократа и Платона» Гален для решения, казалось бы, сугубо философского вопроса о локализации управляющей части души использует данные анатомических вскрытий. Умозрительные рассуждения подтверждаются результатами наблюдений, которые выстраиваются в строгую систему доказательств, основанную на законах формальной логики. В девятой книге он говорит о необходимости дифференцированного подхода к диагностике и фармакотерапии, основываясь на философской методологии оценки общего и различного:
9.6.26. Итак, только тот, кто понял природу больного, а также характер болезни и характер действия лекарства, которое он собирается применять, и кроме того, время, в которое следует его применить, может решиться применить выбранное средство, чтобы проверить, правильным ли оказался выбор.
9.6.27. Только такой врач найдет причину разногласия среди врачей и различающие признаки, которые следует учитывать, чтобы определить, что полезно больному. Никто из других не сможет определить этого, ведь те, кто упрямо ограничивает себя познанием посредством опыта[43], используют лишь опробованные средства, а в своих неудачах обвиняют или случай, или еще что-нибудь в этом роде.
Для иллюстрации своих мыслей Гален снова обращается к работам Гиппократа сочинениям «О переломах» и «О диете при острых болезнях». В первом примере речь идет о врачах, которые неправильно лечат переломы и в результате причиняют своим пациентам больше вреда, чем пользы. Это происходит из-за непонимания, что все переломы нельзя лечить однотипно: нужно учитывать особенности конкретного случая и уметь выбрать из имеющегося набора средств и способов наиболее подходящий. Второй пример касается рассуждений Гиппократа о вине: какой его сорт полезен при той или иной болезни и на какие органы и процессы воздействует. Гален отмечает, что Гиппократ в своих описаниях следует «методу разделения» (фрг. 9.6.289.6.51).