Горяйнов Алексей - Исповедь новобранца стр 8.

«Почему эти люди здесь, на Кавказе? Может это уже Россия?  подумал я,  но ведь никаких пограничных знаков мне не встретилось. А что, если где-то рядом какой-нибудь Кисловодск или Ставрополь?»

 Утром ухожу в горы,  сказал он.

Она молчала. Выждав паузу, мужчина заговорил снова:

 Ты не дуйся, это моя работа, в горах меня ждут товарищи.

Женщина ответила, даже не взглянув на него:

 Товарищи твои  такие же, как и ты бандиты.

 Не смей так говорить,  он крепко схватил ее за запястье,  деньги нужны нам обоим.

Она снова ничего не ответила, подняла выпавший из рук платок и пошла в сторону крепости. Мужчина минуту заколебавшись, зашагал следом.

«Значит, он наемник,  стал прикидывать я, постепенно успокаиваясь,  а это его любовница. Может быть, она живет одна, а, скорее всего, с престарелыми родителями, раз ей приходится заниматься любовью в лесу». Мне ничего не оставалось, как перебраться на прежнее место поближе к крепости и продолжать слежку.

Всю ночь не удавалось заснуть, я дрожал от холода на не успевшей просохнуть после дождя траве. К моей превеликой радости, утром мужчина ушел, прихватив с собой автомат. «А что, если  мелькнула шальная мысль,  подкрасться к нему сзади и ударить ножом? Нет,  сразу опередила эту мысль другая.  Ты трус, ничего у тебя не получится. Он выглядит здоровее и крепче тебя. Да и хватит ли сил  после такой голодовки  для броска и удара? А убить человека? За что? Почему? Нет, не смогу». Пока я размышлял, его силуэт становился все меньше и меньше, пока вовсе не исчез из виду, растворившись за мощными стволами сосен, покрывающих косогор. Выждав еще несколько минут, я хотел подняться, но вдруг почувствовал, что боюсь. «А что если эта женщина на стороне боевиков, как та прибалтка  Ули? Ну и что, что она русская? И вообще, что я ей скажу?» В таком непонятном состоянии я провел еще около часа и вдруг услышал, что дверь скрипнув, открывается. Прижался к земле, а когда открыл глаза, увидел, как в сторону села вниз по тропинке от крепости спускается женский, а скорее детский силуэт. Сзади можно было разглядеть длинную светлую косу и темно-синие джинсы. Девушка несла спортивную сумку. «Наверное, это их дочь,  подумал я,  поэтому они и уходили в лес, чтобы не при ней Все,  наконец, приказал я себе,  ты идешь и стучишь или остаешься здесь и подыхаешь с голоду».

Выждав еще несколько минут, я осторожно поднялся.

«Только бы никто больше не пришел,  думал я, подходя к двери, в которой оказалась дверка-лючок на уровне головы человека». На чугунной табличке, прикрепленной к стене, вязью непонятных мне букв было что-то написано и внизу добавлено по-русски: «ХV век. Охраняется государством». Дрожа от страха, стуча зубами, я несколько раз ударил в дверь рукояткой ножа. Минуты через две из-за двери послышался уже знакомый голос:

 Настя, ты? Что-то забыла?

Сердце мое от волнения готово было вылететь из груди.

 Простите, пожалуйста,  почти заикаясь, заговорил я, затыкая нож за пояс и накрывая его свитером,  вы не могли бы мне помочь? Мне ничего не нужно, я заблудился Не бойтесь, дайте кусок хлеба и я уйду.

Несколько секунд длилось молчание, потом открылся лючок в воротах и я увидел вчерашние глаза совсем близко, но теперь они смотрели пристально и немного враждебно. Тонкие брови были вопросительно подняты, русая челка выбилась из-под цветастого платка и прикрывала более светлую кожу лба.

 Кто ты?  в голосе слышалась тревога.

 Я из Грозного.

 Солдат?

 Нет, новобранец,  торопливо заговорил я.  Пушечное мясо Я убежал.

Хозяйка снова спросила недоверчиво:

 Из Грозного? Ты знаешь, сколько это километров?

 Не спрашиваете. Вообще не знаю, где я.

 Ты в Грузии.

 В Грузии? Это хорошо! А как же я проскочил границу? Никакой нейтральной полосы, никаких знаков

 Наверное, у государства денег на установку знаков нет,  она усмехнулась и снова посерьезнела.  И вообще, какой может быть в этой стране порядок Звать-то тебя как?

 Артем. Скажите, а какое сегодня число?

 Восьмое июня.

 Ничего себе, это я столько шел

Похоже, моя явная растерянность успокоила женщину, и я услышал:

 Не надо бы посторонних пускать, но тебе почему-то верю. Входи,  ее голос смягчился.  Да, выглядишь ты, прямо скажем, неважно

Послышался скрип железной задвижки и тяжело щелкнул замок.

Дверь отворилась. Женщина смотрела с подозрением, но, видимо, поняв, что я не опасен, посторонилась, пропуская меня в башню, потом закрыла дверь, щелкнув засовом.

 Пойдем, ты весь дрожишь.

 Вечером шел дождь, я промок.

Она посмотрела на меня так, будто хотела понять, не увидел ли я в лесу чего лишнего, но быстро успокоилась  наверное оттого, что вид у меня был уж слишком жалкий.

Через темную арку я прошел за ней следом во двор крепости. Снова яркий свет ударил в глаза, и я увидел внутренний дворик: пристроенный к забору деревянный сарайчик с большим окошком и длинную кишку какого-то каменного строения. Оно лепилось к крепости с противоположной стороны от сарая, на серой стене виднелось одно маленькое окошко. Где-то рядом заскулила собака, я обернулся и увидел неуклюже бегущую ко мне небольшую, черную и очень лохматую дворняжку на коротеньких ножках. Она завиляла хвостом, отчего все ее тело пришло в движение, а поседевшая милая мордочка закачалась из стороны в сторону.

Поскуливая, собачонка стала ласкаться ко мне.

 Это Малышка,  сказала хозяйка.  Она всех любит.

Я почесал у собаки за ушами, испытывая при этом необыкновенную нежность. Давно мои руки не чувствовали тепла.

 Извините. Я бы не стал вас беспокоить, но в село мне идти опасно А вы тут одна?

 Ну  она замялась, пытаясь, видимо, понять, что я за человек,  не совсем Дочь к бабушке ушла. Пойдем, я тебя накормлю. Куда ж ты пойдешь в таком виде

Женщина открыла покошенную скрипучую дверь бокового жилища. Я последовал за ней. Собака в дверь не пошла, осталась стоять у порога, вопросительно поглядывая нам вслед. В просторной комнате пристройки с высоким сводчатым потолком было гулко. У внешней стены стоял длинный стол со скамейками. В углу темнели какие-то инструменты.

Мы стали подниматься по выщербленной каменной лестнице, стесненной холодными стенами, она привела нас в крепость. Здесь, наверху, был небольшой коридор, отделенный от остального помещения современной каменной кладкой. На стене над раковиной висел рукомойник, рядом стоял стол с решетками, полными посуды. На другом столе в полумраке темнели керогаз и электроплитка с кастрюлей, а в самом дальнем углу  печь с вделанной плитой на две горелки. В стене со стороны коридора было две бойницы, из них хорошо просматривалась опушка леса, на которой мне пришлось коротать ночь. К коридору примыкала единственная, но довольно просторная комната с перегораживающей угол ширмой. Стены ее, в отличие от стен коридора, были оштукатурены и выбелены. Обстановка комнаты была очень скромная: две кровати, массивный, потрескавшийся шкаф, еще одна железная печка и небольшой деревянный стол. Нарядные занавески, комнатные растения и прочие мелочи говорили о том, что в этом помещении живут женщины.

 Раздевайся,  приказала мне красавица,  а то простудишься. Ты весь мокрый.

Я растерянно смотрел на нее.

 Ничего У печки посижу.

 Тебя били?

 Да, боевики меня захватили, едва ноги унес.

 Переоденься, посушу твою одежду,  хозяйка полезла в шкаф, достала из него мужскую рубашку и брюки.  На вот, от Павла осталось.  Немножко помедлила, порылась в комоде, достала чистый носовой платок, с нарядной вышивкой по углам:  И это держи. Простыл совсем, сопли в два ручья текут.

 Спасибо,  сказал я, но платок пачкать не стал  слишком он был чистым и красивым.

Хозяйка вышла. Я быстро снял с себя мокрые шмотки, одел предложенное, сунул носовой платок в карман, вытер нос чудовищно грязным свитером и позвал хозяйку. Она вошла с большой кастрюлей, распространяющей невероятно вкусный запах.