Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Она обняла его. Она прижалась к нему всем телом, не обращая внимания на грязь, которой Скальд успел перемазаться, когда выбирался из ямы. А ему стало неожиданно тепло и приятно.
Кто бы еще сделал такое ради него?
Кто бы еще не стал его останавливать?
Ты точно хочешь это знать? спросила она.
Иначе, зачем я все это проделал?
Она не стала спорить. Она позволила ему закончить начатое дело.
Скальд присел рядом с гробиком и положил руки на деревянную крышку.
Он знал, что там главный ответ на его вопрос. Только так он может быть точно уверен в том, что тот мальчик его сын.
Настоящий Натаниэль. Тот самый Натаниэль, которого он держал на руках.
«Иначе это просто невозможно!».
Я открываю, дал понять Скальд.
Давай. Я с тобой, Скальд. Я помогу тебе справиться с этим. Что бы там ни было. Обещаю.
Спасибо, Элен. Для меня это очень важно. Правда.
И Скальд вернулся к гробику.
Преодолевая весь страх, всю боль и все отчаяние, он наконец сдвинул крышку гроба. На какой-то момент его руки остановились.
«А если там трупик?».
И он двинул крышку дальше.
И в конец сбросил ее на землю.
Нат
Синий дырявый бархат.
И больше ничего.
Ни останков, ни костей гроб пуст.
Элен ничего не сказала. Она молча смотрела в пустой гроб.
Скальд испустил вопль.
Боль кинжалами обрушилась на него. Он заплакал. И в голове гудело лишь одно: «Нат жив. Нат жив. Нат жив. Нат жив. Нат. Нат. Нат».
Элен обняла его со спины. Она присела сзади и просунула руки под его руки, прижав к груди.
Я с тобой, Скальд. Я с тобой, повторяла она снова и снова.
Его тело содрогалось от рыданий в ее объятиях.
Силиста мне надо проверить ее
Нет, Скальд! Нет! Я не позволю тебе это сделать. Ты не станешь ее тревожить. Не смей.
А если это она если Силиста это она?
Нет, Скальд. Силиста мертва.
Я также думал про Ната! Я считал его мертвым! А его гроб пуст! Он выжил я не понимаю, как это случилось! Элен, мой сын жив. Нат жив. Это невозможно
Возможно, Скальд. Все возможно. Мы во всем разберемся. Мы все узнаем. Обещаю.
А Силиста
мертва, Скальд. Она там, под нами. Прошу. Не тревожь ее тело. Не надо. Уважай ее покой. Прошу. Не тревожь не тревожь
Элен мне так больно прости
Тише-тише. Не надо извиняться. Я с тобой, слышишь? Ты не одинок. Я помогу тебе во всем, Скальд. Во всем. Я не оставлю тебя. Никогда.
Скальд мог ошибаться, но ему показалось, что он почувствовал легкий поцелуй Элен на спине.
Глава 6. Услада власти
Вилиамонт Гринштейн стоял у широко окна, длинною во всю стену, опираясь на черную металлическую трость, и смотрел на метель, властвующую в Перламутр-Бич.
Он и есть эта метель.
Он господствует в городе.
Он смотрит на все сверху. Контролирует. Следит. Наблюдает.
И держит власть в дряблых морщинистых руках.
Звезды над головой стали ближе. Алые шторы напоминали водопады крови. Шахматная доска под ногами растекалась: черные и белые клетки двоились и менялись местами. Камин сделался больше, и огонь в нем возвышался горящей колонной.
Его собственная реальность. Мир-иллюзия, который он создал для себя.
Вили!
Раздался голос Эвристики.
Держа в одной руке розовый зонтик, а в другой ручку инвалидного кресла, она направилась к Гринштейну.
Тебе нельзя долго стоять на ногах, мой милый Вили!
Пускай она этого не видела, но Гринштейн закатил глаза, услышав ее голос. И в особенности слово «Вили». Оно его дико раздражало.
Как же можно так, Вили? Тебе надо сесть. Ножки начнут болеть. И ты опять попросишь массаж стоп. И ванночки. Я, конечно, не против. Мне очень нравится массировать твои чудные ножки! И так забавно плескать их в мыльной воде. Мой милый Вили, тебе надо поберечь себя. Я не хочу, чтобы ты уставал. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя полным сил.
Я и так полон сил, Эвр, отрезал он, не делай из меня больного инвалида, прошу тебя.
Эвр потупилась, уставившись на кресло с колесами.
Ты уже можешь ходить сам?
Постепенно. Немного.
И тут Гринштейн развернулся. Делая маленькие короткие перешагивания одной и другой ногой, помогая себе тростью, он сумел развернуться к Эвр лицом.
Вау
Эвр явно не ожидала такого. Она на помнила, когда Гринштейн в последний раз на ее глазах сделал так много самостоятельных шагов друг за другом.
С каждым днем я становлюсь сильнее, Эвр. И я хочу, чтобы ты тоже это начала понимать.
Я понимаю, Вили
Нет, Эвр. Не понимаешь. Я уже не тот, что был прежде: беспомощный инвалид, вечный пленник кресла на колесах. Старик, возомнивший себя властителем города.
Ты и есть властитель города, Вили!
Именно. И пора бы это всем понять, как следует. Былая мощь возвращается. Власть делает меня сильнее. Я зависим напрямую именно от нее.
От власти?..
Эвр ничего подобного не знала.
Да, Эвристика.
Каждый раз, когда он произносил ее полное имя ее коробило. Она чувствовала в этом слове официальность. И ей жутко не хотелось, чтобы ее Вили проявлял к ней подобную формальность.
Она должна оставаться для него только Эвр. Навсегда. Как и он для нее только Вили. Навсегда.
Власть дает мне силу. Власть делает меня могущественнее, усиливая мой дар. Существо, способностями которого меня наделили, явно обладал такой зависимостью. Чем больше власть тем больше сила. И эта сила помогает мне со всеми недугами человеческого тела. Понимаешь, Эвр?
Разве такое возможно? Сила во власти?
Да, я это чувствую. Власть услада для меня. Это целебный бальзам. Это мое лекарство.
Она хотела быть его лекарством.
Это моя зависимость, без которой я уже не могу. И сейчас, когда весь Перламутр-Бич, в наших ногах, мы не можем позволить себе потерять эту власть. Я так привык, Эвр так привык к тому, что имею сейчас. Мое тело. Мои ноги. Я становлюсь сильнее с каждым днем. И мне не нужна сила ни Алойша, ни Присциллы Пирс. Я сам сильнее их всех вместе взятых.
Эвр не была уверена в этом окончательно.
Ты так не считаешь?
Увидев его холодный оскал, Эвр выпустила зонтик из рук и упала на колени, опустив лоб на пол.
Вся воля ваша, владыка. И сила ваша. И власть ваша. Я не смею сомневаться в вашем могуществе, повелитель. Если вы считаете, что способны сражаться
О да, Эвр. Я так считаю. Я могу сражаться на равных с ними. Пройдет еще время и силы станет только больше. Им меня не одолеть в бою.
Я нисколько не сомневаюсь в вашей уверенности в себе, повелитель. Я ваша покорная слуга на веки. Я ваша рабыня. Я ваша верная соратница. Я та, кто уважает вас, кто почитает вас, кто любит вас
Гринштейн сделал шаг вперед. Потом еще.
Эвр не решалась оторвать лба от пола. Она лишь слышала стук трости и приглушенные шаги следом.
Он приближался.
Скажи, Эвр
Она сглотнула.
А боишься ли ты меня?
Что ей ответить? Что он хочет услышать?
Гринштейн подходил все ближе.
Она молчала, теряясь в мыслях. Боится ли она его? Нет, она любит его.
Я
И ее слова прервал вскрик Гринштейна. Эвр подняла голову Вилиамонт схватился за ручки инвалидного кресла. Его лицо исказилось от боли. Сжавшись и выбросив трость, он поспешил сесть на каталку.
Проклятье! Как же больно
Эвр поспешила встать и помочь Гринштейну сесть в инвалидное кресло.
Сейчас-сейчас, милый Вили. Я помогу тебе.
Усадив Гринштейна, она села на колени к его ногам. Сняла туфли, носки. И свои перчатки. Взяв его голые ступни в ладони, она начала пальцами разминать дряблую кожу.
Так, что ты скажешь, Эвр? напомнил Гринштейн о вопросе, оставшемся без ответа. Боишься ли ты меня?
Ответ пришел к ней сам собой:
Больше всего на свете, повелитель. Боюсь вас так же сильно, как и люблю вас.
Гринштейн в ответ довольно хмыкнул.
Пусть так хорошо-хорошо
Тебе уже лучше, Вили?
Его ноги в ее руках. Его жизнь в ее руках. Он в ее власти пока слаб.
Она не боится того, кого любит.
Да-да, Эвр хорошо, вот так прошу, между пальцев, милая между пальцев
«Милая» это слово возбуждало ее. Он так редко его говорил ей. И сейчас она не могла не отблагодарить его за это.