Всего за 400 руб. Купить полную версию
Публичная деятельность для Путина была в новинку, он осторожен. В своём первом интервью для СМИ он говорит, что главная задача КВС координировать и направлять действия участников внешнеэкономических связей, снабжать их необходимой информацией, помогать заключать сделки, находить достойных зарубежных партнеров. В Путине говорит в большей степени разведчик, ступивший на минное поле, чем менеджер городского уровня. Он с трудом подбирает нужные слова, употребляет такие выражения, как «валютный кошелек города». На пути «унизительного процесса» получения гуманитарной помощи из за рубежа собирается ставить «дамбу». Он скован, зажат, и это заметно. Жителям Петербурга о существовании Путина известно, но большого интереса к его личности нет. Путин держится в тени своего харизматичного шефа, редко дает интервью, ни с кем публично не конфликтует. Путин вроде бы есть, но человека за должностью не видно.
В коридорах Смольного, однако, ситуация другая. В отличие от конфликтного Собчака, Путин легко находит общий язык с директорами оборонных предприятий, с армией и силовыми структурами, работниками мэрии и государственных организаций. Жизненным опытом Путин превосходит тех, с кем свела его судьба на новом поприще. Широко известный сейчас Кудрин уже курировал тогда городские финансы, но за плечами у него, кроме университета и аспирантуры, практически ничего нет. А Греф и вовсе ещё сидит в Петродворцовом районе, только начиная заниматься городской недвижимостью.
Во время событий 1921 августа 1991 года Собчак при поддержке Путина организовал противодействие ГКЧП в Петербурге. После ликвидации ГКЧП В. Путин подписал заявление об отставке из органов и в начале 1992 года был переведен в действующий резерв КГБ в звании подполковника запаса. Тогда же, 20 августа 1991 года, Путин написал заявление о выходе из КПСС. При этом он продолжил работу в мэрии Санкт-Петербурга. В это время Путин оказывается в центре скандала, связанного с его деятельностью в КВС мэрии. К началу зимы 1991 года город оказался фактически на грани голода: мэрия не имела ни одного договора на поставки в город продовольствия. Комитет внешних связей, возглавляемый Путиным, находился в поиске: нужно было что-то быстренько продать, а на вырученные деньги купить продукты за границей.
В качестве руководителя одного из важнейших комитетов мэрии Путин принимал активное участие в экономической деятельности региона. КВС Путина выступил соучредителем нескольких десятков и регистратором тысяч коммерческих предприятий в Санкт-Петербурге. Единообразной системы регистрации предприятий в это время ещё не существовало, и в качестве регистрирующих органов в городе выступали несколько подразделений администрации, в том числе и КВС, регистрировавший преимущественно совместные предприятия, а также другие компании с иностранным участием или экспортно-импортной сферой деятельности. Фирмы, получившие «путинскую» регистрацию, в базе данных мэрии в большинстве случаев легко опознаются по буквенному индексу АОЛ в номере свидетельства о регистрации (например: АОЛ-165, АОЛ-244 и т. д.).
В конце 1991 начале 1992 года В.Путин выступил инициатором продовольственного снабжения Санкт-Петербурга из-за границы в обмен на экспорт. 4 декабря 1991 года он подписал письмо с таким предложением в Комитет по внешним экономическим связям (КВЭС) Министерства экономики; поскольку «единственным источником поступления продуктов в регион с января по февраль 1992 года может стать их импорт в обмен на экспорт», В. Путин просил «предоставить петербургской мэрии квоту в размере 124 миллиона долларов на экспорт сырья (леса, нефтепродуктов, лома цветных металлов, а также 14 тонн редкоземельных металлов тантал, ниобий, гадолиний, церий, цирконий, иттрий, скандий, иттербий), а возглавляемому им КВС право на распределение квот и выдачу лицензий». Мэрия также обращается в Правительство России с просьбой разрешить продать на Запад сверх разрешенных лимитов 150 тысяч тонн нефтепродуктов, 14 тонн редкоземельных металлов, а также черные и цветные металлы, аммиак, цемент и лес. Учитывая особую значимость этих операций, было предложено освободить их от таможенных сборов. 5 декабря на письме Путина появляются две визы: министра внешнеэкономических связей Петра Авена «Разрешить выдачу квот» и вице премьера Егора Гайдара «Согласиться». Заключаются необходимые договоры. Однако 15 января таможня Петербурга задерживает судно, вывозившее сырье за границу, и отказывает в выдаче деклараций: уполномоченный МВЭС по Северо Западу счел визу вице премьера недостаточной и потребовал решения правительства. Начинается конфликт двух параллельных структур уполномоченного МВЭС и Комитета мэрии по внешним связям. Первая отгрузка проводится только 23 февраля «под личную ответственность товарища Путина». Спустя непродолжительное время вторая, и последняя. За всю зиму по этим договорам город получает только 128 тонн растительного масла, и те авансом. Деньги, вырученные по договорам продажи выделенных ресурсов, исчезли.
Вскоре об этом проведали депутаты городского Совета, конфликтовавшие с Собчаком и усердно «копавшие» под мэрию. Уже 10 января 1992 года по решению 13-й сессии Совета была создана специальная депутатская Рабочая группа по расследованию деятельности КВС. Группу возглавили председатель комиссии городского Совета по продовольствию Марина Салье и член комиссии по торговле и сфере бытовых услуг Юрий Гладков (в 20032007 гг.
вице-спикер Законодательного собрания Санкт-Петербурга от фракции «Союз правых сил»). Результаты их расследования превзошли самые смелые ожидания. Созданная горсоветом рабочая группа под руководством депутата Петросовета и народного депутата России Марины Салье, впоследствии скончавшейся от инфаркта (некоторые считали, что её «убили»), обвинила Путина и его комитет по внешним связям (там работали также будущий президент и премьер-министр Дмитрий Анатольевич Медведев, будущий глава «Газпрома» Александр Борисович Миллер, будущий председатель правительства РФ Виктор Алексеевич Зубков) в мошенничестве и рекомендовала Собчаку уволить Путина с «волчьим билетом». М. Салье вспоминала, что сырье, в том числе содержащее редкоземельные элементы, продавалось с разрешения КВС за границу «по демпинговым ценам, на порядок ниже рыночных». Она передала материалы своего расследования в городскую прокуратуру и в Контрольное управление Администрации Президента. Прокуратура криминала в деятельности В. Путина не усмотрела, хотя прокурор города Владимир Еременко и направил А. Собчаку представление о «некорректно составленных договорах КВС и неверном оформлении некоторых лицензий». Председатель КВЭС П. Авен также не стал опротестовывать лицензии, выданные петербургским КВС. Тем не менее заместитель В. Путина А. Аникин был вынужден оставить свой пост, а часть заключенных под эгидой В. Путина сделок была расторгнута. Салье вместе со своей депутатской группой раскопала, что, якобы, «путинский» комитет, во-первых, присвоил полномочия правительства РФ по выдаче экспортных лицензий, а, во-вторых, преднамеренно составлял со «своими» фирмами такие нелепые контракты, что юридически они были ничтожными. Ничего нельзя было вернуть даже через суд.
Сырье уходило, а деньги за него оседали на чьих-то счетах за рубежом. Не могли юрист Путин с юристом Медведевым делать это по недомыслию. Но Путин «вел себя по-хамски», «выкручивался».