Маргарита Клочкова - Новогодние рассказы на кожуре от мандаринов

Маргарита Клочкова

Новогодние рассказы на кожуре от мандаринов

Предисловие

Согласно многочисленным опросам разных времён Новый год в нашей стране один из любимых праздников. Многие начинают готовиться к нему заранее. Когда писала «заранее», то представляете, вспоминала, как в моем детстве уже с октября точно стояла баночка горошка «это на Новый год».

Но и сейчас несмотря на обилие товаров на полках, люди за месяц, а то и за два записываются на семейные фотосессии в студиях, которые с октября уже «во всеоружии», поражая дизайнерскими елками и пафосным убранством.

С ноября все улицы в городах украшает атрибутика Нового Года: везде гирлянды, горки, катки

С экранов телефонов, лучших друзей современности, с которыми и на унитаз, и на рабочее совещание, и в пир, и в мир, играют Рождественские напевы, и все призывно улыбаются, показывая, что надо быть непременно Счастливыми.

Но всегда ли внутри есть это ощущение праздника? Что мешает порой ощущать себя, действительно, «джингалнутыми»1 в этой суматохе?

Возможно, вы сами?! Вы, которые устали от бытовых проблем и забот Вы, которые просто мечтаете выспаться Вы, которые уже не верите в Деда Мороза

А, может, и не Вы, а те, кто рядом с вами.

Я не знаю!

Перед вами сборник с 9 рассказами о суете именно этих предновогодних дней.

9 рассказов о жизни простых людей, в которых вы можете узнать себя или, допустим, соседа Игната.

9 рассказов о том, что Счастье, оно такое разное! Но он есть! Есть всегда.

Приятного вам чтения!

Два потерянных года жизни

Я сидел, заткнув пальцами уши, чтобы не слышать, как ссорятся родители. Мне очень хотелось дождаться Деда Мороза и сказать ему: не нужны мне очки виртуальной реальности, я хочу переписать письмо к тебе. Я хочу, чтобы мама и папа не ругались никогда. Никогда!

Вдруг я услышал резкий голос:

 Даня! Дань, да иди ты уже сюда. Помоги мне,  затем крик стал громче, и мама добавила:  А то только мне одной будто этот Новый год сдался.

Я пошёл на кухню, думая, виноват ли в ссоре, но на всякий случай сильно улыбался маме.

Она не смотрит на меня, но я знаю, у неё заплаканные глаза.

Мама быстро-быстро режет ножом солёный огурец.

Я иду на цыпочках, чтобы взять немного, мама любит меня, она поворачивается и, не говоря ни слова, кладёт мне в рот лакомый кусочек, а затем добавляет:

 Колбасу давай режь!

И я очень стараюсь, потому что хочу увидеть её счастливой. Я делаю полоски, чтобы были одинаковые, а теперь надо поперёк, у меня уже почти выходят ровные красивые кубики.

Из комнаты доносится: «Ну и гадость ваша заливная» Значит, папа смотрит снова фильм про пьяного дядьку, который полетел в другой город по ошибке.

О, папа переключил, такая знакомая песенка: тут дядька переоделся царем и бегает по крыше. Смешной. Тоже хочу так бегать, но мне не разрешают.

Мамино лицо оказывается очень близко к моему, она будто хочет продырявить меня носом, как я вчера бумагу, когда нарисовал кривую ёлку и хотел исправить:

 Ну что ты наделал, Дань? Ты чего тут ворон считаешь? Лучше б не просила тебя. Все надо переделывать. Иди в комнату.

Я возвращаюсь и боюсь сказать, что я старался, потому что мама может разозлиться ещё больше.

Надо мне стараться больше.

Пойду ей скажу об этом. И вот я открываю дверь и слышу, как папа вернулся в кухню, и они снова ругаются:

 ты хочешь новую жизнь, да? Старая тебе не нравится? Сына тебе мало?

По голосу я понимаю, что мама снова плачет, папа что-то шепчет ей, но я могу разобрать только:

 счастливее.

 Кто? Кто будет счастливее?  кричит мама уже так громко, что мне страшно. Страшно, что услышат соседи.  Я стану счастливее? Да я первые два года Дани сама себя не помню: сиську дай, зад помой, «мишка косолапый по лесу идёт», я книги ни одной не прочла нормальной, будто обслуга, ходила в одежде затасканной, волосы в пучок, глаза в кучу. Я не хочу так снова.

Папа снова шепчет что-то, и мне хочется обнять маму, я иду на кухню, чтоб сказать ей, что люблю и слышу:

 Да я потеряла два года своей жизни. Слышишь, по-те-ря-ла, и ты мне снова предлагаешь это. Да?

Папа начинает открывать дверь, а я забегаю в ванную и включаю воду:

 Данюша, ты тут? Чего прячешься?

 Я зубы пошёл почистить.

 Это ты молодец, сынок. Скоро Дед Мороз придёт. Мы там с мамой немного спорили, ты не слышал?

Я не хочу говорить правду, я боюсь, поэтому машу головой:

 Нет, я воду теплую настроил, шумно было, ещё стих повторял для Деда Мороза.

 Молодец. Правильно всё!

Папа уходит, а я чищу зубы, чтоб он не узнал, что я наврал.

Мне страшно идти на кухню, но я очень хочу пить:

 Мам, можно мне воды?

 Конечно, сынок. Хочешь сок? Я достану сейчас.

Она улыбается мне и гладит по голове, и я улыбаюсь ей:

 Давай обнимемся, мам.

Вдруг в прихожей раздаётся чей-то голос. Это он. Дед Мороз.

Он может проходить сквозь стены. Он прошёл сквозь двери и даже не позвонил.

Он Волшебник, он может всё!

Я бегу к нему:

 Даня, внучок! Как же за год вырос. Дай, я посмотрю-полюбуюсь. Ну крутой-крутой!

Я рад, он пришёл.

 Я за тобой год следил. В школу ты пошёл, маму с папой слушаешь, письмо мне такое красивое написал.

Мама тоже выходит в прихожую, и я не знаю, как сказать, что письмо-то писал, но другое желание хочу. Но как сказать?

Надо на ушко, чтобы никто, чтобы мама с папой, не слышали, тогда это точно сбудется.

Я начинаю рассказывать стих, который учил.

Дед Мороз внимательно слушает, мама улыбается и снимает меня на телефон.

И я начинаю бояться заплакать, поэтому останавливаюсь.

Мама очень любит меня, я знаю: вот и сейчас она показывает мне «класс», ей очень нравится.

Мама шепчет:

 Дань, Дань, не волнуйся! Всё хорошо.

А я не могу говорить, я вспомнил, как мама ругалась с папой, и мне Мне очень стыдно, потому что когда-то мама из-за меня потеряла два года своей жизни.

Секрет лисьего хвоста

Никита отбросил телефон на стол с таким непониманием, что тот долетел до стеклянной фоторамки, с которой ему улыбалась любимая жена.

Услышав удар, Никита быстро схватил телефон:

«Уф, экран цел, менять его сейчас было бы точно не вовремя, потому что на новогодние подарки уже и так сильно потратился, и нужно было купить еще один».

 Олеся?  раздался понимающий мужской голос сбоку.

 Угу, устал я уже от разговоров о новогоднем подарке теще,  ответил Никита, не отрывая взгляд от ноутбука.  У Леси что, дел много? С педикюра на маникюр и это все, что было запланировано на всю неделю, понимаешь?

Все офисе молчали и понимали. Сидели за столами, работали и понимали. Вспоминали, как мчались утром по гололеду на работу тридцать первого декабря и понимали.

Женская половина перебирала пальцами в зимних сапогах, понимая, что педикюр уже «не светит».

 Даже ужин праздничный сегодня не готовит одна,  Никита вздохнул, будто ждал утешения.  Одну часть теща привезет, другую часть мы вместе готовим, чтобы я почувствовал Не помню уже, что конкретно почувствовал Говорю, сама б и купила.

Он откинулся на стуле, не договорив, в его глазах застыло вселенское мужское непонимание, он взял в руки бумагу с заметками, которые уже перенес в документ, смял и бросил в ведро.

В это время к нему подошла коллега и протянула канапе со словами:

 Держи, я с утра сделала. С семгой и творожным сыром. Ешь, так и работать будет веселей.

 Но ей же важно, чтоб я! Я! Я купил,  Никита с улыбкой откусил закуску. Обычно он никогда не жаловался на жену, да и не отвлекался особо на посторонние разговоры в рабочее время, а тут, чувствуется, его терпение стало трещать, как тесная юбка на толстой заднице.

Он резко скривил лицо, изображая Олесю: «Так ты прочувствуешь лучше мою маму».

Ему хотелось закончить фразу емким словцом, но в углу за столом сидела женщина, которая годилась ему в мамы:

 Молодежь, давайте активнее. Праздник на носу, скоро будем резать колбасу,  неожиданно раздалось от нее.