Всего за 499.99 руб. Купить полную версию
Музыкальная шкатулка, которая играет музыку из подземного перехода.
Толстые книги на английском, которые можно часами листать: они пахнут чем-то вкусным, и в одной из них есть карта Уналашки.
Фотография, которая стоит у бабушки за стеклом книжной полки: там она, совсем молодая и очень красивая, сидит в кресле посреди комнаты.
Фотографии у бабушки не только за стеклом, но и вообще везде: на стенах, столе, комоде, холодильнике и в большом старом сером альбоме. Там есть совсем маленькая бабушка и совсем маленькая мама, бабушкины родители, их родители, дяди и тети, их дети и дети их детей. Если можно было бы собрать вместе всех этих людей, получилась бы огромная толпа как на концерте Queen, который они играли, чтобы помочь африканским детям[1]. И всех этих родственников бабушка помнит по именам.
Глава 3. Самый плохой день в жизни
Недавно я первый раз пошел в школу. Но не в первый класс, как все дети, а сразу в третий. Когда мне исполнилось семь, мама решила, что я буду учиться дома, а в школу поступлю позже. Бабушка возмутилась:
Чем он хуже других детей?
Мама, он ничем не хуже. Просто он еще не созрел. Разве плохо, если он еще немного побудет свободным?
И кто его всему научит?
Читать и считать он уже умеет. А писать как-нибудь сами научим. Слава богу, мне не надо каждый день на работу ходить. И к тому же в первом классе ничего важного не происходит.
Когда же, по-твоему, он созреет?
Поживем увидим.
Я представил себя в маске из инстаграма в виде яблока горького, твердого и незрелого.
Мама, а почему все созрели, а я нет?
Суслик, все люди разные. Не переживай: я уверена, что мы все делаем правильно.
Мама продюсер и очень гордится тем, что у нее творческая работа и она сама может решать, ходить ей туда или нет.
А что делает продюсер?
Практически все.
То есть ты как Рой Томас Бейкер[2]?
Не совсем. Я продюсирую не какую-то группу, а всякие мероприятия.
Типа чего?
Например, мне звонят и говорят: нужно срочно организовать съемку, в которой участвуют десять человек, три лисы и двадцать пять мышей. И все они должны надеть
Фиолетовые плащи?
Например.
Почему ты тогда не можешь выяснить, кто твой папа?
Потому что у меня много других, более важных, дел.
В общем, весь первый класс я учился дома. Математикой и русским я занимался с мамой, а английским с Джеком, настоящим американцем, которого посоветовала мамина знакомая. Бабушка сказала:
Странно нанимать кого-то, когда его всему могла бы научить родная бабушка. Мы вот с тобой очень эффективно занимались, когда ты была маленькой.
Ты просто ничего не помнишь. Эти занятия были сущим адом для нас обеих.
В итоге они поссорились и неделю не разговаривали.
Когда мне исполнилось восемь, бабушка спросила у мамы:
Но теперь-то ты его отдашь в школу?
Думаю, подождем еще годик.
Марика, но ведь потом ему будет гораздо сложнее! сказала бабушка и опрокинула рюмку бальзама.
Мама, не волнуйся, все будет нормально.
Так что весь второй год я продолжал заниматься с мамой и Джеком. Я прочитал кучу книг на русском и научился читать, писать и даже говорить на английском. И когда мы наконец пришли в школу на тестирование, оказалось, что я не только ничего не пропустил, но знаю гораздо больше, чем большинство детей в моем возрасте.
Поразительно. Марк знает гораздо больше, чем большинство детей в его возрасте, похвалила маму учительница. Отличный результат для домашнего обучения.
Я тут ни при чем, пожала плечами мама. Просто ему все интересно.
Думаю, мама решила не отдавать меня в школу из-за детского сада. Я пошел туда, когда мне исполнилось четыре. Первые несколько дней все было неплохо, и мама мной страшно гордилась. Она говорила бабушке:
Он все-таки очень социальный ребенок, ему нравится общаться с другими детьми, быть в центре внимания.
Но где-то через неделю мне надоело туда ходить. Мама рассказывает, что, когда она собралась уйти, я вцепился в ее ногу и начал орать как резаный. Мама нервничала и пыталась меня успокоить. Но чем больше она пыталась, тем сильнее я рыдал. Тогда мама стала ходить в детский сад вместе со мной. Несколько раз она пыталась улизнуть, но я внимательно следил за ней и ловил в дверях. Маму тоже хватило ненадолго, и через несколько дней она сказала бабушке:
Он все-таки очень домашний ребенок думаю, ему не нужна никакая социализация. Не стоит его лишний раз травмировать.
Не знаю, что ответила бабушка, но больше мы в детский сад не ходили ни я, ни мама.
В общем, накануне моего первого третьего класса я никак не мог заснуть, представляя, как это будет. Утром я взял Вильгельма и залез к маме в постель.
Который час? промычала она из-под одеяла.
Уже семь.
У нас есть еще полчаса, давай просто тихо полежим.
Мысли вертелись в голове с такой скоростью, что просто тихо лежать было трудно. Я вспомнил удивительный факт, который нашел в одной старой энциклопедии у бабушки, и решил поделиться им с мамой:
А знаешь, какой длины твой кишечник?
Нет, и совершенно не хочу, застонала она и повернулась ко мне спиной.
Восемь метров. Представляешь?
Молчание.
Его можно было бы протянуть из твоей комнаты через коридор и даже до середины моей комнаты.
Тут она все-таки проснулась и пошла на кухню варить кофе. Говорю же, удивительный факт.
За завтраком я сказал:
Сегодня самый счастливый день в моей жизни.
Надеюсь, что так, ответила мама.
Можно я возьму с собой Вильгельма?
Я бы не стала. Вдруг он там потеряется?
С чего бы ему теряться? Я могу везде ходить с ним за руку.
Думаю, ты быстро с кем-нибудь подружишься и тебе будет с кем ходить за руку.
Но ведь в детском саду я ни с кем не подружился.
В школе все будет иначе.
За завтраком я все время подпрыгивал, вертелся и от волнения даже начал жевать новую белую футболку, и она стала вся мокрая. Мама велела мне переодеться, несколько раз сфотографировала меня, а потом сказала, что я просто красавчик. Кошка громко мяукнула: наверное, в знак согласия. Когда мы сели в лифт, оказалось, что там уже едет дядька с огромным животом, издающим смешные звуки. Живот как будто говорил со мной, и я захихикал, а мама сделала большие глаза и отвернулась. Кажется, ей тоже было смешно.
Я не помню, как представлял себе школу, но, когда мы приехали, оказалось, что во дворе собралась огромная куча людей хоть и меньше, чем на концерте в помощь африканским детям. Из толпы торчали таблички с номерами и буквами классов. Мама крепко взяла меня за руку и начала пробираться вглубь. Чем дальше мы пробирались, тем меньше мне хотелось идти в школу. Назад пути нет я прекрасно понимал это, но все-таки крикнул:
Мам! Давай не пойдем?
Я ничего не слышу!
Я не хочу!
Мы уже пришли!
Я так и не понял, действительно ли она не слышала, что я кричал, или просто испугалась, что получится как с детским садом и я до старости останусь дома. «Не волнуйся, все будет хорошо», сказала она и чмокнула меня в макушку. А потом отпустила мою руку и исчезла в толпе других родителей, которые только и делали, что выкрикивали имена своих детей и фотографировали их на телефоны.
В тот день я так волновался, что не запомнил никого из своих одноклассников. Как будто все, что происходило, покрылось туманом. В какой-то момент включилась музыка и все пошли в школу. Внутри сильно пахло сырниками, кашей и еще чем-то непонятным. Потом нас посадили за парты и начался урок. Кажется, в этот момент я понял, что это не самый лучший день в моей жизни, а самый плохой. Потому что с этого момента все дни стали одинаковыми. Но кое-что хорошее все-таки было: после уроков меня забрал папа, и мы пошли в «Макдоналдс».
Глава 4. У меня есть папа
Вы, наверное, подумали, что у меня тоже нет папы. На самом деле есть просто он живет не с нами, а со своей, как выражается мама, Девицей. На самом деле ее зовут Юля, и Девицей мы ее называем между собой. А папины родители живут в другом городе, и видимся мы не чаще чем раз в год.