Всего за 349 руб. Купить полную версию
Всплывать, значит, будем.
Само собой.
Тогда разреши, дед, спрошу, кто же мы и почему ты сказал, что ждал меня и зачем?
Ждал, чтобы научить. Мы, то есть ты и я, воины света. Рождены мы в Истоке, самим Истоком и несём свет, одновременно защищая и преумножая его. Душа, как ты знаешь, вечна. Поэтому в некотором смысле мы тоже вечны. Просто кочуем из мира в мир, чтобы исполнять волю Истока.
Исток это что? Земля не наш дом? Таких вот людей?
Дом. Это самое верное слово. Именно дом. Мы все родом оттуда, из Истока. Там Дом. Ты, я, твой хранитель Все, кто был избран, чтобы нести Свет.
А кем избран?
Самим Истоком.
То есть, это не планета?
Дед отрицательно покачал головой. Он смотрел на неё с интересом.
Она чувствовала, что он ждёт. Ждёт, что она сама вспомнит или почувствует, что есть Исток.
Она снова тонула в его глазах, ища ответа где-то там, в глубине.
Исток. Слово это каждый раз поднимало в её душе волну какой-то нежности и любви, как будто там что-то давно потерянное, но такое родное.
А я помню, что это такое? Ну, Исток.
Ты чувствуешь и знаешь, что это такое, просто нужно вспомнить.
А как?
Просто позови.
Ведьма удивлённо подняла бровь.
Да. Так просто. Между творцом и душой, им сотворённой, нет посредников. Все, кто себя таковыми объявляет шарлатаны и самозванцы. Он слышит тебя, и чувствует, как каждую душу во Вселенной, как каждую пылинку, каждый атом. Мы тело его и дыхание, плоть и кровь. Мы сами творец и сотворённое им бытие, а какой тебе нужен посредник? Позови и душа сама тебе путь к дому укажет. Просто надо очень верить и устремиться к нему всем своим существом, всею душой
Голос его дрогнул, он опустил глаза и заметно ссутулился.
Ведьма замерла от какого-то непонятного чувства, больно уколовшего её в самое сердце. Она только что взлетала, устремившись за словами деда, удивляясь тому, что сама может выйти на какой-то высший разум, создавший всё, что есть в этом мире, и глубоко в космосе и вообще везде. И вдруг как будто рухнула в терновый куст, уколов об острый шип самое сердце.
Дед покивал головой:
Ты чувствуешь боль другого хранителя, как свою, именно потому, что мы с тобой так похожи.
Он медленно поднял голову. В глазах его стояли слёзы.
Это великое чудо и испытание. Любовь Истока ко всему сущему и каждой живой души к своему создателю это необыкновенной глубины и мощи сила. Не каждой живой душе дано испытать это. Для того, чтобы легко и свободно чувствовать эту связь, надо быть чистым сердцем и душой надо быть искренним и надо верить до самого последнего уголка души, абсолютно, без условий, без сомнений, как дети, и тогда ты услышишь его голос внутри себя, в себе, ты будешь говорить с ним и будешь говорить его голосом. Он будет смотреть через твои глаза на этот мир и ты это почувствуешь.
Ведьма вся покрылась мурашками и замерла, как будто потянувшись вся к деду, то ли чтобы утешить его в этом непонятном болезненном чувстве, где-то между абсолютной любовью и неизбывным страданием. Что это, она не понимала. Зато отчётливо осознала, что без живой связи с Истоком, вот такая боль это как раз и есть признак разрыва этого единства. Вот что мешает, что болит и что тянет. Теперь предстояло найти вторую сторону этой медали абсолютное соединение, где этой боли нет.
Вторжение какого-то могущественного высшего разума в её собственный внутренний мир очень пугало. Она так боялась, что это святое и великое нечто, творец, отец всего сущего, бог, увидит все уголки её души, все её страхи, все грехи, все дурные мысли и сомнения, и тогда без разговоров исчезнет из её жизни раз и навсегда. И никакой избранности, никакого служения, никакой вечности. Тут же колыхнулся страх ещё более глубокий, чей образ неизбежно олицетворял муж. А за ним другой страх никогда не наладить отношения с ним, своим любимым, имя теперь которому Хранитель.
Ничего не бойся. Это абсолютная чистая любовь и безопасность, это чистый свет. Свет творения. Ты достойна и ты это знаешь. Страхи твои это нормально. Перед лицом абсолютного и чистого Истока, творца всего сущего, бога в мирском понимании, любая душа чувствует страх и несовершенство. Но это лишь страх, который рождается в цивилизации. А душа, рождённая Истоком, никакого страха перед ним не испытывает, когда чувствует его любовь. Как только ты первый раз по-настоящему поймёшь, что он с тобой говорит, ты увидишь, что все твои страхи это лишь опыт земной жизни. Ему до них дела нет. Он создал тебя чистой и для него ты чистая. Ибо не совершала ничего такого, что шло бы вразрез с предназначением хранителей. Только и всего. Все земные тяготы и заботы это опыт. И если этот опыт растит душу, он только благословит тебя и покажет твой истинный путь. Не сотвори зла, неси свет и он всегда будет с тобой и в тебе. Ты дитя Истока и он тебя любит. Помни это и зови его из любви, из сердца, всем сердцем.
Глава 6. Что делать?
Ведьма никак не могла найти себе приложение сил в доме деда. Она привыкла за несколько лет в плену у мужа, что она просто домохозяйка и ей остаётся только щи-борщи и стиралка с пылесосом. У деда же было идеально чисто, как будто сор и пыль не смели пересекать порога дома. Казалось, даже с собаки шерсть не падает, не говоря уже о песке с лап. Она вспоминала Терезу, с которой после прогулки песок сыпался отовсюду, сколько лапы не мой. Здесь же чистота была во всём: в воздухе, в душе, в доме, в каждом слове и деле.
Дед только хитро улыбался, сам рано утром стряпал завтрак, к вечеру строго велел ничего не делать и баловал приготовленными в печи лакомствами. Девушка могла только с восторгом смотреть на это колдовство. Гигантская конструкция в полдома готовила изумительные пироги, дивную кашу и такой наваристый и ароматный борщ, что дочка уже сама отнимала ложку и, заливаясь бульоном, с удовольствием лопала, широко улыбаясь деду.
Вот ведь понимает, что это не я готовила, качала головой ведьма, блаженно жмурясь над тарелкой. Вот как он такой получается. Невероятно. Никогда на плитке такого не приготовишь.
Само собой, охотно соглашался дед, отрывая от большой краюхи кусок пышного белого хлеба.
И хлеб тоже, ведьма понюхала ломоть. Я прямо надышаться не могу. Запах настолько другой по сравнению с магазинным, но какой-то прямо родной. Дышу им и надышаться не могу.
Ещё бы, с удовольствием поддакивал дед.
Никогда у меня так не получится, она откусила кусок, скулы свело.
Получится, очень уверенно ответил дед, помешивая деревянной ложкой с резным навершием дымящийся борщ.
Это сколько лет тренироваться надо, улыбнулась ведьма, тысяч шесть, как Вы?
Да больше, больше, от души расхохотался дед. Это только бульон варить шесть, а ещё печь растапливать и картошку меленько так резать, тут вообще сноровка нужна.
Про печь я и думать боюсь, для меня знания о печи заканчиваются на фразе: по щучьему веленью, по моему хотенью, вези меня, печь, к царю сама. Ну и так далее.
Не переживай, всё получится. Плиту справлю, если тебе прямо неймётся самой готовить. Но в печи вкуснее.
Невероятно вкусно, ведьма закивала.
О чём и речь. Ты ешь и малая пусть ест. Вырастет большая и умница, он ласково погладил кроху по голове.
Та отрывала белый хлеб маленькими кусочками и бросала в борщ, потом ловила ложкой и, зажмурившись ела.
Поросёнок, ведьма было потянулась, чтобы вытереть её полотенцем, с ужасом думая, что нет ничего, чем пятна вывести, но дед опередил её, вытер моську малышки хлебом и вложил ей в руку. Девчушка улыбнулась, набрала ложку, половину пролила себе на подбородок, вытерла хлебом и откусила.
Вот, видишь показал дед.
Да вы вообще без слов общаетесь, на минуточку. Ничего, что ей только-только второй год пошёл?
Не знаю, у меня детей нет, дед улыбаясь смотрел на малышку.