Всего за 349 руб. Купить полную версию
Была бы сила, я бы его живьём зарыла, навела бы чего, чтоб его согнуло в три погибели и всё.
Не то говоришь дочка, это в тебе от страха и от боли. Я помогу тебе, неспешное это дело, но я тебя выхожу, на ноги поставлю. Мы все давно ждали тебя и Исток благословил нас тобою. Скоро, значится, уже и финальная битва.
Вымотанная до последней капли и едва находящая силы, чтобы дышать, она почувствовала, что её бросило в холодный пот, а тело сковал какой дикий суеверный страх.
Исток? Что это? Какая битва ещё, господи ты боже мой слёзы опять полились ручьём.
Но слово «Исток» Что-то в нём было знакомое до дрожи. Всё внутри как будто вздрогнуло от него, больно стало ещё сильнее, но как-то по-другому, щемяще и отрадно.
Ты одна из нас, дочка, он спрятал её холодные тонкие руки в своих суховатых больших ладонях. Горячие как печки, они показались такими родными и добрыми. Всё хорошо, будет, дочка, в тебе сила огромная, ты воин, тебе нести свет.
Господи, какой из меня воин, попыталась перебить она. Даже кривовато улыбнулась, представив себя сейчас растрёпанную заплаканную, уставшую за годы немыслимо, сбежавшую в отчаянии, неуверенную ни в минуте завтрашнего дня.
Здесь тебя никто не найдёт, не бойся. Ты дома, дочка, дома.
Она порывисто обняла старика и тихо хлюпала носом где-то на его могучем плече.
Он как будто замер, застыл, как скала, но внутри творилось что-то немыслимое. Ломало, крушило и разворачивало всё, что он прятал и пытался усмирить так долго, что вырос лес на крутом косогоре, потом сгорел и вырос новый, а он всё пытался себя простить и смирить в себе гнев, страх, стыд, отчаяние, не дать погаснуть последней надежде и искупить свою вину перед ней и Истоком смирением седого земного старца, что видел столько миров.
Когда ведьма наплакалась и устала до полного изнеможения, дед устроил им с дочкой настоящую баню с травами, смолистым духом каких-то масел для тела. А когда они накупались и наплескались вдоволь, оказалось, что дед успел испечь здоровенную ватрушку с ягодами и закипятил целый самовар душистого чая. Из бани она вышла как будто новая и дед заметно помолодел и расправил плечи. И без того здоровый, сейчас он, казалось, встанет из-за стола и подопрёт потолок.
«Что-то он там говорил про воинов, пронеслось у неё в голове. С такими-то богатырями нам ничего не страшно».
Она решила больше никаких жутких историй сегодня не вспоминать. Слишком хорошо всё было.
Дом, семья. Так давно забытые слова в их истинном понимании. И так отрадно было, что слова эти вернулись по-простому, от истока, от корней. Снова что-то отозвалось внутри радостно, трепетно. И немного страшно стало от этого. Она когда-то давным-давно уже чувствовала что-то такое, какое-то воспоминание тянуло туда, в юность. Но именно сейчас хотелось дома обычного и традиционного, когда крыша над головой, безопасность и тепло, когда рядом любимые люди.
Снежок положил ей голову на колени и закрыл глаза. И звери, конечно. И любимые питомцы.
Чем богаты, девоньки, угощайтесь.
Больше никто за вечер ни о чём грустном не вспоминал и не говорил. У каждого было море рассказов из детства, когда радости было полно и отрадно вспоминать и делиться с друзьями. Только ведьма никак понять не могла, сколько лет деду, как-то давно, казалось, всё, что он рассказывал, происходило. А спросить стеснялась. Понимала, что разговоров будет ещё много-много. Сейчас же хотелось счастья.
Глава 5. Утро нового мира
Утром, вопреки ожиданиям, девушка проснулась, едва солнце коснулось верхушек деревьев. Она осторожно встала, прислушиваясь к незнакомым звукам дома. Внутри было пронзительно тихо. А за окнами щебетали птицы и откуда-то глухо доносился крик петуха.
Босые ноги осторожно коснулись прохладного деревянного пола. Совсем другое ощущение, не похожее на ковёр на полу дома или плитку в ванной. Но такое знакомое, как будто это уже было и не раз. Она одела тёплый кардиган прямо поверх рубашки, потуже завернула малышку, подставила к кровати два стула и на цыпочках вышла из дома. В дверях в лицо дохнул влажный и прохладный утренний воздух. По голым ногам пробежал лёгкий ветерок. Роса буквально текла по травам, листьям, цветам. Небо только набирало краски, золотилось всё вокруг в косых утренних лучах, а в лесу шумный хор уже исполнял песнь жизни. Как будто спать никто и не ложился. На край серого деревянного стола под раскидистым дубом села чёрненькая птичка с ярким хвостом, крутила головой, как будто показывая, что вот она-де, с утра уже добыла толстую букашку. А ты?
Молодец, с добычей тебя, кроха, кивнула ведьма.
Горихвостка это, чернушка, откуда-то сзади сказал дед.
Ведьма облегчённо вздохнула, как будто его именно и искала, лишний раз убедиться, что весь вчерашний день не приснился ей в морочном сне в бурю в машине посреди штормового леса.
Доброе утро, широко улыбнулась она.
Известно, доброе. Смотри, как красиво, дед подошёл и стал рядом.
Так и стояли они, наблюдая, как медленно из-за леса встаёт солнце, как неуловимо меняется всё вокруг под его лучами и там, где у кромки леса только что было непроглядно темно, постепенно начинает появляться цвет у всего. Серебрятся росой травы, качают головами какие-то белые и жёлтые цветы, не разглядишь отсюда. Туда-сюда снуют по утренней прохладе мелкие птички.
Постояли ещё.
Мне, наверное, надо что-то делать? осторожно спросила ведьма, сама не понимая, с чего и правда начать эту новую жизнь.
Да ничего не надо. Пообвыкнись, погуляй, познакомься с кем. Выспись, в конце концов. Ешь, пей, рисуй. Не торопись. Сила в тебе. Ты просто немного подзабыла, как её чувствовать и что с ней делать можно.
Она молча покивала головой. Над лесом кружил какой-то небольшой хищник, уверенно забирая в потоке всё выше и выше. Вот и ей так хотелось, чтобы сила пришла и поднимала её вверх также легко.
Он, когда родился, летать-то не умел. А ты родилась и помнила, кто ты.
Девушка перевела удивлённый взгляд на старика.
Ты тоже так умеешь, просто тебе никто не говорил.
Серьёзно?! Читать мысли?!
Да, но вот сейчас я думаю, что пора бы позавтракать. Я-то рано встал, мне пора. И на утро у нас будут оладики с мёдом. Свежий медок, собственный.
Он поднял руку и показал деревянный сосуд с крышечкой. Пузатый бочонок с витиеватым орнаментом хранил в себе золото.
Когда сытный ароматный завтрак почти был закончен, она решилась, наконец, спросить, о чём таком говорил дед и почему ждал именно её.
Так сразу всего и не расскажешь, но тебе пора знать, кто ты и зачем.
Зачем здесь?
Зачем здесь, итак понятно. А вот зачем ты родилась такая, какая есть, это я тебе помогу понять и принять.
Я ведьма? обречённо спросила она.
Дед улыбнулся и как-то по-доброму посмотрел на неё.
А ты-то сама как думаешь?
Думаю, да. Во всяком случае, меня так готовили.
Однако. Расскажи.
Я с детства была не такая, как все. Видела сны, видела будущее. Помнила, кто я и когда родилась. Я помню даже жизнь до Ну, до этого рождения. А в мире, где я оказалась, души не было, не было бога, не было ничего. Я долго думала, что я сумасшедшая. Мне не было интересно со сверстниками. Я тонула в глухом отчаянии внутреннем. Мне четыре года, а я помню себя взрослым человеком и осознаю себя взрослым человеком. Я даже читать не училась. Я умела читать уже. Родители считали, что я запоминала сразу слова за мамой, когда она читала. Но нет, я просто умела читать. Я в прошлой жизни тоже была русской и помнила.
Дед понимающе кивал головой. Ведьма перевела дух и продолжила.
Меня так угнетало быть в детском теле. Мне страшно было. Я чувствовала себя наказанной. Я иногда плакала, просто потому, что не хотела быть ребёнком, и просила дать мне ответ, зачем меня запихнули в это тело, как мне к нему привыкнуть, просила дать мне умереть. Больно было, страшно, отчаянно невыносимо. Я знала, что я взрослая, опытная душа. Звала, орала в голос внутри себя. Но никто не отвечал. Родители рано поняли, что я вундеркинд. Ну то есть они это так расчитали. Я много искала. Искала ответы, искала таких, как я, в книгах. Больше-то негде было. Что во снах я видела, не могла понять. В пять лет увидела себя взрослую и И одного парня. Тоже взрослым. Мы стояли, держась за руки, и смотрели друг на друга. И всё. А ещё одна я, только маленькая, стояла рядом и смотрела на них. Потом лет в 13-14, увидела его снова. Во сне было названо его имя. Но меня от него увёл другой подросток. Потом я поняла, что это муж. А тот остался в кругу своих друзей. Все они реальны. Один, правда, умер. Он тоже был необычный очень. Светлый и чистый. Слишком чистый для этого мира. Его звали Илья. Он сказал, что знает о моём даре. И поручил заботу обо мне своему другу, тому самому Илья сказал, что мы одна душа и суждены друг другу. Но что-то до сих пор не срослось Вы хоть понимаете, что я говорю? Я так сбивчиво рассказываю, сама не знаю, почему Просто как мешок с горохом порвался и всё тут, она удивлённо и беспомощно развела руками.