- Это точно. Мне пришлось себя изнасиловать. Но Геннадий Харитонович предпочитает женщин, одетых именно так. Это его, видите ли, возбуждает.
- И когда ты успела это узнать? Ты же разговаривала с ним всего-то не более получаса.
- Я же все-таки немного психолог. А разговорить его лучше всего в интимной обстановке, когда он заведется. Вот я и создала такой интерьер, чтобы он завелся сразу, как только меня увидит.
Я только тяжело вздыхаю, а Лена смеется:
- А ты не ревнуешь ли, часом, друг мой? Зря. До крайностей я дело доводить не собираюсь.
- Это ты не собираешься?! А что же ты вырядилась так, что тебя сразу хочется снять минимум на часок?
- Ого, какие мысли! А у тебя, Толя, таких не возникает?
- Если честно, то возникает, - признается Анатолий.
- Так это же и прекрасно! Раз у вас такие мысли возникают, то у Герасимова они тем более появятся. Вот тут-то я и буду его раскручивать.
- А если он от мыслей перейдет к делу? - задает Наташа вопрос, который у всех вертится на языке. - И саму тебя раскрутит?
- Ну, меня, положим, ему раскрутить будет не так-то просто. А если дело все же дойдет до крайности, что ж… На то мы и хроноагенты, чтобы нас при выполнении задания не останавливали такие мелочи.
- Мелочи! - фыркает Наташа.
- Да, подруга моя, - строго говорит Лена, - именно мелочи. Мне однажды пришлось две недели в Древнем Вавилоне в публичном доме работать. Что ж мне, стреляться после этого? Это, Наташенька, еще не самое страшное из того, что порой приходится делать. Вот Стефан Кшестинский полгода работал палачом в одной восточной империи. Практически без выходных. Это я понимаю! Это - не мелочи. Надеюсь, мой друг не будет разыгрывать из себя Отелло?
- Постараюсь. Куда уж тут денешься, - вздыхаю я и не упускаю случая вставить шпильку. - Я же не такой, как некоторые из здесь присутствующих. Вы бы видели, какую она мне устроила сцену, когда мне в одной Фазе пришлось переспать с Эвой, феей-воительницей.
- А ты меня с собой не равняй! У тебя на этот счет закалка должна быть прочнее. Как-никак, ты же хроноагент экстра-класса, а я тогда была всего лишь второго.
- У тебя на все есть ответ. Ну, хватит об этом. И когда ты с этим мафиози намерена встретиться?
- Завтра позвоню ему и договорюсь. Надо как следует линию поведения обдумать.
На другой день я с утра ухожу побродить по улицам. Там, на рынках, в магазинах, у киосков и на транспортных остановках, тоже можно услышать и увидеть много интересного. Но мысли мои крутятся вокруг затеи моей подруги. Мне она кажется далеко не такой невинной и безопасной, как хочет нам представить ее Лена. Такие личности, как этот Герасимов, больше привыкли брать сами, чем давать другим. И информацию от него получить будет далеко не просто. Остается только надеяться на незаурядную подготовку Лены и ее способности. Сейчас я ощущаю себя в шкуре нашего Магистра. Много легче действовать самому, чем посылать на опасное задание своих друзей. Я сам пошел бы вместо Лены, если бы это дало хоть какой-то результат.
В одном из небольших магазинов мои мысли прерывает необычный шум. Разъяренное лицо продавщицы, возбужденная толпа. Все размахивают руками и кричат. Среди невнятного гвалта несколько раз отчетливо звучат крики: "Фальшивомонетчик!" К прилавку прижали растерянного мужчину лет тридцати с небольшим, одетого в спортивный костюм устаревшего покроя и расцветки. Он молчит и затравленно озирается. Что-то толкает меня в гущу этой толпы. Я пробиваюсь к мужчине и громко спрашиваю строгим голосом:
- В чем дело, граждане?
- Фальшивомонетчик! Смотрите, какие купюры подсовывает!
Продавщица протягивает мне банкноту красного цвета с портретом Ленина, достоинством десять рублей. Ничего себе! Я внимательно смотрю на мужчину. На сумасшедшего он не похож. Тут что-то другое. У меня появляется предчувствие чего-то необычного. Надо выручить мужика из беды и поговорить с ним.
- Спокойно, граждане! Какой же это фальшивомонетчик? Это же просто больной человек. Его не в тюрьму сажать надо, а в лечебницу. Пройдемте, гражданин, разберемся.
- Стой! Это же, наверное, одна шайка! Один фальшивые купюры всучивает, а другой его, в случае чего, выручает. Ты сам-то кто такой?
- Сотрудник налоговой полиции, - отвечаю я, глядя прямо в глаза продавщице.
Та сразу тушуется, а я поясняю:
- Да если бы он был фальшивомонетчиком, он бы вам такие купюры подсунул, что вы бы их сами никогда от подлинных не отличили. Разве не так?
В толпе раздается смех. Агрессивность окружающих быстро затухает. Я пользуюсь этим моментом, беру мужчину под локоть и строго говорю:
- Пройдемте.
Толпа расступается, и мы выходим из магазина. Мужчина идет за мной безропотно, даже охотно. Он явно рад оказаться подальше от агрессивной толпы и злобной продавщицы, бросившей ему такое страшное обвинение. Постепенно он приходит в себя, и я отпускаю его локоть. Он останавливается и спрашивает:
- Куда вы меня ведете?
- Здесь, недалеко.
- В отделение?
- Нет. Нам туда ни к чему. Впрочем, мы уже пришли. Я приглашаю его в небольшое кафе, расположенное в полуподвале рядом с продовольственным магазином. В этот час в нем почти никого нет. Только за одним столиком сидят за стаканчиками с водкой и немудреной закуской двое мужчин неопределенного возраста. Это кафе понравилось мне тем, что в нем, в отличие от многих других заведений, пиво наливают в классические стеклянные кружки, а не в пластиковые одноразовые стаканы. Я беру две кружки пива и два пакетика соленой соломки из кальмара, и мы усаживаемся за столик в углу.
- Ну, рассказывайте, - предлагаю я.
- А почему я вам должен что-либо рассказывать? - спрашивает мужчина настороженно.
- Ну, хотя бы потому, что я помог вам выбраться без особых осложнений из весьма неприятной ситуации. И я имею право знать, кому я помог. И потом - меня не покидает ощущение, что с вами произошло нечто необычайное, странное и необъяснимое, я бы сказал. Вполне возможно, что я могу вам в этой ситуации или помочь, или, по крайней мере, разъяснить ее для вас.
- А кто вы такой? Сотрудник этой, как ее, налоговой полиции?
- Нет. Я так назвался, чтобы остудить пыл продавщицы. Они только налоговых органов и боятся. А кто я на самом деле? Хм! Как бы вам это объяснить, чтобы вы поняли? Ладно, оставим это, пока. Скажем так: относительно недавно я был капитаном ВВС, летчиком-истребителем. Фамилия моя Коршунов, зовут Андрей Николаевич. Судя по выправке и манере держаться, вы тоже военный. Так?
- Угадали. Я - танкист, командир батальона. Майор Демидов, Петр Иванович.
- Что ж, будем считать, познакомились. Расскажите мне, Петр Иванович, что с вами произошло. Почему вы вдруг оказались в этом магазине, где пытались расплатиться деньгами, вышедшими из обращения?
- Я и сам ничего не могу понять. Только вчера эти деньги принимали, а сегодня уже нет. Кстати, а какие деньги я должен был предложить?
Я достаю из кармана несколько монет и две купюры. Демидов с изумлением разглядывает двуглавых орлов на монетах и рисунки купюр и недоуменно пожимает плечами. А я продолжаю:
- Вы говорили, что еще вчера расплачивались советскими банкнотами. Значит, между вчерашним днем и сегодняшним что-то произошло. Расскажите мне все, и я постараюсь найти этому объяснение.
- Да я даже не знаю, о чем говорить, с чего начать. Это все так странно.
- Начните сначала. Как вы оказались здесь? Что и когда делали? А я буду задавать вам уточняющие вопросы. Постарайтесь не упускать мелочей. Ну?
- Хорошо, - Демидов задумывается на пару минут, отхлебывает пиво, еще раз пожимает плечами и начинает: - Живу здесь я давно. Неделю назад мы вернулись с больших учений, и я ушел в отпуск. Мы с Верой, это моя жена, сделали в квартире ремонт и собирались завтра уехать на три недели, сначала к ее родителям, потом к моим. Ничего особенного не происходило до сегодняшнего утра.
- А что произошло сегодня утром? Я имею в виду, что особенное произошло?
- А вот это и произошло, что вы видели.
- Так вот сразу и произошло? Вы проснулись утром и увидели себя в этом магазине? Или этому что-то предшествовало?
- Я вас не понимаю.
- Хорошо. Опишите сегодняшний день по порядку. С того момента, как вы проснулись.
- Ну, проснулся как обычно, в шесть часов. Сделал пробежку, принял душ, позавтракал. Когда завтракал, слушал новости по радио…
- Ничего вам в этих новостях странным не показалось?
- Нет. Все как обычно, ничего экстренного. Потом стали с сыном вещи в дорогу собирать. Затем сын попросил включить телевизор, какая-то детская передача должна была начаться…
- Подробнее.
- Что именно?
- Что за передача?
- Не знаю. Он эту передачу уже полгода смотрит. Там какой-то детский конкурс проводят. Так он всегда меня от телевизора гонит, чтобы я ему ответы на вопросы не подсказывал.
- А может быть, что-то другое заметили? Ну, к примеру, передача была другая? Ведущий сменился?
- Нет. Все было как обычно. Да я и не присматривался, меня Вера в магазин спровадила, продукты в дорогу купить. Вот тут все и началось.
- Что именно?
- Ну, прежде всего, магазин, куда мы обычно ходим, стал какой-то не такой. Я еще подумал, когда они успели все так изменить? Потом товаров стало больше, я некоторые из них и не видел никогда.
- А цены вас не смутили?
- Честно говоря, я на них и внимания не обратил. Только когда продавщица сумму назвала, мне показалось, что она или шутит так, или обсчиталась раз эдак в пятьдесят. Я просто достал деньги, и тут начался скандал.
- Так. А вы далеко от этого магазина живете?