Вопреки моим представлениям, Лев Яковлевич Пендельман оказался вовсе не старым - лет пятьдесят пять, не большe, - отнюдь не лысым, лишь ослепительно седым, нисколько не обрюзгшим, скорее сухощавым. Он долго изучает сначала камни, потом нас с Леной. Его живые черные глаза останавливаются чаще на Лене, чем на мне. Цепкий, проницательный взгляд пожилого ювелира невольно заставляет меня вспомнить нашего шефа, Магистра Филиппа Леруа.
Я неверно оценил его излишнее внимание к Лене. Мне показалось, что это не более чем обычное мужское любопытство. В самом деле, столь яркая да еще так великолепно одетая молодая женщина невольно притягивает к себе мужские взгляды. Надо будет посоветовать подруге подобрать для себя что-нибудь менее броское из одежды, не столь выделяющее ее из общей толпы. Мы здесь не в Нуль-Фазе и не в "своей" Фазе-тюрьме. Кожаные костюмы здесь не такая уж и редкость, но вот таких костюмов голубого цвета я здесь не видел. Черных сколько угодно. Изредка попадаются коричневые или бордовые, очень редко - красные. А вот голубой, это как прожектор в кромешной тьме. "Вот она - я! Смотрите, какая я! Таких вы больше нигде не увидите!" В сочетании с другими внешними данными Ленки это действует на мужиков, как валерьянка на котов. Неслучайно этот Герасимов потянулся к ней, как железо к магниту. Только сомневаюсь, поймет ли меня подруга. В этом плане она - женщина своенравная. Однако Лев Яковлевич быстро убеждает меня, что мои мысли текут не в том направлении.
- Простите, сударыня, я плохо разобрал вашу фамилию, когда вы представлялись.
- Илек. Гелена Илек, - отвечает Лена.
- Чешка, - констатирует Лев Яковлевич. - Тогда все встает на свои места. Признаюсь, я хотел было уже послать вас с этими камнями куда подальше. Не люблю связываться с уникальными вещами непонятного происхождения. Но теперь до меня доперло.
- И что же до вас доперло? - интересуется Лена.
- Происхождение камней. И почему мне предложили их именно вы.
- Поделитесь своими выводами, пожалуйста.
- Дело в том, что у этих бриллиантов огранка, встречающаяся крайне редко. Это так называемая богемская огранка, которая использовалась в середине восемнадцатого столетия. Согласитесь, встретить такие камни в наше время в центре Руси - вещь невероятная. А то, что вы чешка, объясняет почти все. Насколько я знаком с историей Чехии, Илек - старинная дворянская фамилия?
- Да. Все мои предки служили на военной службе.
- Мне неинтересно, как эти камни оказались у вашего предка. Он мог выиграть их в карты. Мог захватить в качестве трофея. Мог получить в награду. А мог и просто кого-нибудь ограбить. Это его дело. Вот если бы ваша фамилия была не Илек, а, скажем, Ильина, тогда я бы мог подумать, что это или контрабанда, или краденая вещь, или плата за транзит наркотиков. В любом из этих случаев я бы не стал с вами связываться.
- Я понимаю так, что вы готовы приобрести у нас эти камни?
- Да. Но предупреждаю сразу, будут два нюанса. Первый. Я не смогу дать вам за эти камни больше двух третей их полной стоимости.
- Мы на большее и не рассчитывали.
- Очень приятно встретить таких понятливых клиентов.
- Разумеется. Мы же не на международном аукционе.
- О, да! - кивает Лев Яковлевич. - И второе. Эту сумму я смогу приготовить вам только завтра. Поймите сами, деньги большие, и я, хоть и владелец ювелирной мастерской, такой суммой не располагаю. Весь мой капитал - в материалах. Вы ведь пришли с расчетом получить деньги, а не золото, жемчуг и тому подобное. Мне придется взять кредит в банке и обратиться за займом к коллегам.
- Но ведь ваши коллеги одновременно и ваши же конкуренты, - с сомнением говорю я. - Пойдут ли они на крупный заем?
- О! Конкуренция конкуренцией, но есть еще и цеховая солидарность. Профессиональная гордость, я бы так сказал. Когда они узнают, какие редкие камни мне предложили, они не только выложат деньги, но и предложат свои услуги при оформлении сделки в качестве свидетелей. Лишь бы самим посмотреть на такую редкость. Итак, у вас нет возражений по моим условиям?
- Нас вполне устраивает и сумма и сроки. Значит, послезавтра?
- Да, в это же время. Я вижу, Андрей Николаевич, у вас остались какие-то сомнения. Спрашивайте.
- Не сомнение, а простое любопытство. Вы сами сказала: камни редкие и дорогие. Вы приобретаете их и берете с этой целью кредит и займы, чтобы удовлетворить профессиональную гордость? Я сильно сомневаюсь, что вы сможете их быстро сбыть.
- И зря сомневаетесь. Вы, извините, по профессии кто будете?
- Военный. Летчик-истребитель.
- Понятно. Вряд ли в высоком небе вы сталкивались с обладателями крупных состояний. Поверьте мне, как ювелиру с большим опытом, за последние десять-пятнадцать лет появилось достаточное количество господинчиков с немалыми деньгами. И эти господинчики просто не знают, куда их девать. Происхождение этих состояний самое сомнительное. Но, увы, ОБХСС упразднили, а по нынешним законам, точнее, из-за отсутствия таковых, если человек платит налоги, то никто не должен интересоваться, откуда у него взялись для этого деньги. И упаси Господи попробовать заставить их вернуть нажитое неправедным путем! Тут вполне может вспыхнуть гражданская война. Хотя, - Лев Яковлевич вздыхает, - я не думаю, что это будет худший вариант для нашей несчастной Родины. Она столько пережила, что очередное потрясение сделало бы ее только крепче. Но я отвлекся. Не так давно меня посетил со своей молодой супругой некий ГОСПОДИНЧИК из этих скоробогатых. Как и подавляющее большинство подобных субъектов, господинчик подавлял окружающих своим исключительным интеллектом. Он не в состоянии отличить Гоголя от Гегеля, Гегеля от Бебеля, Бебеля от Бабеля и Бабеля от кабеля. Правда, кабеля от кобеля он с трудом отличит. Но зато фамилию свою пишет с ошибкой. Коровина изображает через "а". Считать он умеет до десяти… миллионов. Правда, считает не единицами, а тысячами. В нашем деле он редкостный эрудит. Он глубоко убежден, что если камень царапает стекло, то это - алмаз. Меня так и подмывало втюхать ему ограненные твердосплавные пластинки. Остановило только присутствие его молодой супруги. Он хотел сделать ей свадебный подарок.
Лев Яковлевич снова вздыхает и некоторое время молча смотрит на Лену.
- Вы знаете, пани, можно я буду вас так называть? Знаете, пани, я давно задумываюсь, почему дуракам так везет с супругами? Жена этого господинчика моложе его лет на десять, еще девочка. Но редкостная красавица и, самое главное и необычное для такого возраста и такой внешности, умница. У вас с ней есть что-то общее. Вы - это она в более зрелом возрасте. Почему такие прекрасные и умные девушки связывают свою судьбу с такими кретинами? Деньги, богатство? Увы! Скорее всего, именно так. Таким редкостным камням, - он кивает в сторону наших бриллиантов, - всегда требуется соответствующая оправа. Девушкам сейчас самостоятельно пробиться и найти подобающее место в жизни затруднительно. Вот они и вынуждены искать, как сейчас принято говорить, спонсоров. До сегодняшней нашей встречи я полагал, что исключений из этого правила уже нет. Да и вас, признаюсь, поначалу принял за такую же парочку. Думал: поймал котяра райскую птичку, посадил в золотую клеточку, причесал ей перышки и желает еще что-то в причесочку воткнуть. К счастью, я ошибся. Но вы мне скажите, пожалуйста, с чего все пошло? Я имею в виду не то, что у нас сейчас творится. Оттуда пошло такое отношение к женщине? И почему сами женщины стали так себя вести? Почему самая презренная профессия вдруг стала одной из самых престижных? Почему самая черная, извините, порнуха вдруг стала не только в порядке вещей, она стала даже назойливой. Почему отношения между мужчиной и женщиной вдруг упростились до уровня, простите, сморкания или отправления малой нужды? Откуда это пошло и кому это нужно? Помните, как писал поэт: "Если звезды на небе зажигают, значит, это кому-нибудь нужно!" А если это кому-то нужно, то какую цель преследует этот кто-то? По вашим лицам я вижу, что ответов на эти вопросы вы не знаете. Но вы задумались, и это - самое главное. Простите словоохотливого старого еврея, и до встречи. Жду вас послезавтра в этот же час.
Мы прощаемся со старым ювелиром и молча идем по улицам, думая, я уверен, об одном и том же. Лев Яковлевич, сам того не подозревая, затронул одну из самых существенных деталей и заострил на ней наше внимание. То, о чем он говорил, - отношения мужчины и женщины, низведение этих отношений до уровня отправления естественных надобностей, низведение женщины до уровня самки и, даже более того, до уровня туалетной бумаги - мы уже видели. Все это было ярко выражено в той самой Фазе, откуда мы забрали Вира. Неужели и эту Фазу ждет такое же будущее? Я смотрю на группу девушек, с хихиканьем рассматривающих какой-то яркий журнал, и мне становится не по себе. Замечаю, что Лена тоже смотрит на этих девиц и грустно улыбается.
- Ты знаешь, что за журнал они рассматривают? "Откровение", журнал эротико-порнографического содержания для женщин. Господин Пендельман прав на все сто пятьдесят.
- Все это верно, - соглашаюсь я, - но скажи, ради Времени, зачем тебе понадобилось творить бриллианты с такой редкой огранкой? Да и откуда ты про нее узнала? Хорошо еще, что мы сразу попали на такого покладистого ювелира. А ведь могло получиться и по-другому. Хорошо, если бы нас просто послали в Схлопку с этими камешками. А то, могли бы и сообщить о странных посетителях куда следует.