Ну, охотник, Время его побери! Под глубоким слоем снега Вир обнаружил уютную берлогу, где жалобно скулят два детеныша. Зверьки похожи на медвежат. Только они темно-желтой масти с рыжими пятнами, и уши у них как у чебурашек. Берлога довольно обширная, и мы, все пятеро, вполне могли бы в ней поместиться. И "медвежатам" места хватило бы. Вот только…
- А если мамаша вернется?
- Нет, она не вернется, - уверяет меня Вир. - Мать, если она жива, не бросит надолго своих детенышей. А здесь вокруг нет никаких следов. Значит, она погибла на охоте или околела с голоду. Да если и вернется. У нас же есть оружие.
Доводы Вира вполне резонны, и мы устраиваемся в снежной берлоге. Здесь хотя и тесно, но относительно тепло. "Медвежата" скулят и лезут к нам. Сердобольная Наташа жертвует фляжку воды, разводит концентрат молока и кормит зверят с ложки. Они забавно чмокают и облизываются. Насытившись, детеныши засыпают, вздыхая, икая и повизгивая во сне. Мы тоже ужинаем и, разделив ночь на вахты, устраиваемся на ночлег.
Ночью нас никто не беспокоит. На рассвете мы завтракаем и готовимся в дальнейший путь.
- Как ты? Не замерзла? - спрашиваю я Лену.
- Нормально, - отвечает она. - Хорошо, конечно, что Вир нашел эту берлогу. Я уже приготовилась всю ночь вокруг вас бегать.
- Ну, до этого не дошло бы. Я отдал бы тебе свой комбинезон.
- А сам?
- Сначала побегал бы, а потом мы бы с тобой поменялись.
Лена смеется, и мы трогаемся в путь. Вокруг все по-прежнему. Яркое солнце, блестящий снег, безжизненная равнина. Оригинально выглядит фигура Лены в поблескивающем на солнце голубом костюме. Как что-то инородное здесь. Все-таки странно: мы идем второй день, а кроме этих двух медвежат, не видели еще ни одного живого существа. Но ведь если есть детеныши, должны быть и взрослые особи. Где же они? А что если эти помеси медвежат и Чебурашек и есть взрослые особи, только устроившиеся на зимнюю спячку? А мы их потревожили. В таком случае вполне объяснимо и отсутствие возле берлоги каких-либо следов. На ближайшем привале мы обсудим эту мысль.
Внезапно мои размышления прерывает возглас Анатолия:
- Стойте!
- В чем дело, Толя? - интересуется Наташа.
- Установка показывает наличие устойчивой серьезной флуктуации темпорального поля совсем рядом. Не более километра.
Анатолий показывает направление налево. Время с этими "медвежатами"! Надо поскорее уходить отсюда. Неизвестно, удастся ли нам к ночи отыскать еще одну такую уютную берлогу. А если мы возьмемся строить ее сами, то потеряем уйму времени.
- Веди, Толя.
Примерно через час Анатолий останавливается.
- Это здесь, - говорит он.
- Давайте, пока готовится переход, перекусим, - предлагает Лена. - Неизвестно, куда мы отсюда выйдем.
Все соглашаются, и женщины готовят обед. На всякий случай, набиваем снегом все емкости. Лена права: одно Время ведает, куда мы выйдем. Вдруг в какую-нибудь Сахару.
Переход открывается как раз к концу обеда. Без сожаления покидаем мы негостеприимный мир Белого Безмолвия и шагаем в сиреневое марево.
А вот это уже интересно! Мы стоим на берегу лесной реки. Судя по зелени и цвету неба, сейчас здесь середина мая. Река не очень широкая, спокойная и гладкая, как стекло. В воде, как в зеркале, отражаются деревья и небольшая церковь с белой колокольней и золотой маковкой. Церковь стоит на другом берегу, на небольшой поляне, метрах в ста ниже по течению. У меня подгибаются колени, а на глазах наворачиваются слезы. Великое Время! Кажется, я попал…
- А церковь-то православная, - тихо говорит Лена.
- Точно, - соглашаюсь я. - Что это значит?
- А значит, друг ты мой, что мы где-то в России. Причем не в той России, откуда родом Наташа с Толей, а в твоей России. Только вот в какую эпоху нас занесло?
- Да. Такое могли построить с равным успехом и в XV веке, и в XX. Надо подойти поближе.
- А можно и не подходить, - заявляет вдруг Анатолий. - Я и отсюда вижу, что здесь примерно наша эпоха. Машину видите?
Действительно, за редкими деревьями просматривается легковой автомобиль темно-синего цвета. Марку отсюда определить трудно. Но с уверенностью можно сказать, что здесь примерно конец XX - начало XXI века.
- Поздравляю с прибытием домой! - говорит Лена, когда я делюсь своими соображениями.
- Домой ли? - сомневаюсь я. - Ведь мы идем не по случайным переходам. Мы движемся по Фазам, где наследили моговцы.
- А ты что, уже достоверно знаешь, в чем выражаются результаты их деятельности? - возражает Лена.
- Конечно, нет, но… Впрочем, зачем гадать? Надо собирать информацию. Благо, далеко ходить не надо. Только бы батюшка нас не испугался.
- А кто тебя заставляет являться к нему с пулеметом и в камуфляже?
Моя подруга, как всегда, права. Я достаю из ранца джинсы, синюю рубашку и куртку цвета хаки. Пока я переодеваюсь, из церкви выходят три человека и садятся в машину. Урчит мотор, и автомобиль уезжает по лесной дороге.
Сразу за церковью мы находим деревянный мостик и перебираемся на другой берег. Церковь заперта. Первая попытка контакта не удалась.
- Пойдем по дороге, - предлагает Анатолий. - Она куда-нибудь да приведет нас.
За ближайшими деревьями перед нами открывается большое кладбище. Мы долго идем мимо обелисков, крестов и других памятников. Хорошо, что сейчас раннее утро, и на кладбище никого нет. Вид у нашей группы довольно необычный, чтобы не сказать подозрительный.
Я осматриваю несколько памятников и прихожу к выводу, что место и время мы определили правильно. Мы действительно находимся в России на рубеже XX и XXI столетий.
Кладбище кончается, и дорога идет вдоль заграждения из колючей проволоки. Войсковая часть. А вот к ней нам, вооруженным до зубов, приближаться не следует. Могут неправильно понять и пальнуть без предупреждения. Уходим с дороги поглубже в лес, не теряя ее из виду.
Еще через полкилометра лес редеет, и мы выходим на открытое место. Это окраина большого города. Всего в трехстах метрах от опушки стоят девяти и пятиэтажные дома. Слева проходит оживленная дорога, по ней проезжают автобусы и троллейбусы. В принципе можно начинать разведку. Но для начала надо найти укрытие. В наши планы не входит привлекать к себе внимание.
- Когда мы шли по лесу, - говорит Наташа, - я слева видела какое-то строение. Оно показалось мне заброшенным.
И точно, старая насосная станция водопровода оказалась ныне бездействующей, но тем не менее она надежно заперта. Ну, запоры для хроноагентов - не препятствие. Нас учили сейфы вскрывать. Внутри здания хоть и пыльно, но тихо и спокойно. А главное, нас никто не видит, а мы видим всех. Анатолий первым делом включает установку в режим поиска. Не проходит и минуты, как он качает головой.
- Флуктуации здесь много, но они сильно разбросаны. Решаем, что на первую разведку пойду я. Поскольку Андрей Коршунов попал "к себе домой", ему и расклад в руки. Я не упускаю возможности пошутить:
- А как быть со статьей Хронокодекса, запрещающей хроноагенту работать в той Фазе, откуда он вышел?
- Ну, здесь на тебя нет ни Магистра, ни Стремберга, ни Совета Магов, - успокаивает меня Лена. - А во-вторых, неизвестно, твоя это Фаза или какой-то ее аналог. К тому же задача у тебя сейчас не воздействие производить, а влиться в эту Фазу как можно неприметнее и нас в нее влить.
В самом деле, я иду не в разведку боем. Мне надо раздобыть местные деньги и найти для нашей группы нормальное жилье, которое стало бы нашей базой здесь. Если первая задача относительно проста - я беру с собой массивное золотое кольцо, - то вторая, учитывая, что ни у кого из нас нет никаких документов, решается далеко не так просто. Не просто, но решается. В конце концов, это кольцо у нас не последнее.
Анатолий советует мне взять, на всякий случай, пистолет. Но я, подумав, решаю идти без оружия. Если при попытке продать золото я вляпаюсь в историю, то отсутствие документов еще можно будет как-то объяснить и выиграть время. А вот если при этом у меня найдут еще и "вальтер", этого я уже объяснить никак не смогу, и время выиграть тоже не получится.
- Ждите меня к вечеру, - говорю я.
- Внимательно смотри, как здесь одеваются женщины, - напутствует меня Лена.
- И постарайся не влипнуть в какую-нибудь пакость, - предупреждает Наташа.
- Во всех случаях держи хвост пистолетом, а нос по ветру! - советует Анатолий.
Вир молчит так красноречиво, что я понимаю его без слов. Он с радостью пошел бы вместе со мной, но понимает, что от него здесь будет мало толку. Здесь копьем орудовать не с руки.
Сопровождаемый добрыми напутствиями и пожеланиями, я по тропинке выхожу на опушку и направляюсь к городу. Полевая тропинка приводит меня во дворы пятиэтажных "хрущевок", построенных из силикатного кирпича и бетонных панелей. Растут старые тополя, возвышающиеся вершинами над крышами домов. Когда-то из такого же двора я уехал в Волгоград, чтобы поступить в училище и стать летчиком-истребителем.
И здесь такие же качели, баскетбольные площадки с покореженными щитами и хоккейные коробки с проломленными бортами. Ничего не изменилось. Хотя стоп! Вот и первое отличие. В мусорных контейнерах копаются какие-то плохо одетые мужчина и женщина неопределенного возраста. Они вылавливают бутылки, пивные банки и прочий утиль, который можно реализовать хоть за какие-то деньги. А возле подъездов на площадках стоят автомобили, в том числе и довольно шикарные машины зарубежного производства.
Молодая женщина в велюровом халате малинового цвета с золотыми узорами выносит пакет с мусором и, брезгливо отвернувшись от бомжей, выбрасывает его в контейнер. Старики, подождав, пока она отойдет, тут же начинают потрошить пакет.