А потом ты перепишешь мою
программу, и мы прогоним ее через Наташу. Благо, методика мной уже отработана. Жаль, конечно, что у нас здесь нет возможности организовать
для них Лабиринт…
— Размечталась.
Перед ужином Лена предупреждает Анатолия:
— Тебе сейчас есть нельзя. Только чай.
Анатолий безропотно соглашается. Он уже привык безоговорочно доверять нашему главному методисту и психологу. А Лена, едва закончив ужин,
командует:
— Раздевайся и усаживайся сюда, — она указывает на кресло возле компьютера.
Обклеив Анатолия датчиками, она усаживается в соседнее кресло и полчаса наслаждается зрелищем своих любимых кривых и фигур. Добившись
нужной, с ее точки зрения, картинки, она удовлетворенно хмыкает, берет с лабораторного столика шприц с каким-то препаратом и подходит к
Анатолию.
— Ну, друг мой, сейчас тебе придется пройти через все семьсот семьдесят семь кругов ада. Постарайся ни на что не обижаться, и особо не
переживай. Я тебя буду постоянно контролировать. Если у тебя крыша куда-нибудь соберется, я тебя сразу вытащу. Ну, готов?
— Готов, — вздыхает Анатолий.
Лена делает ему инъекцию, и Анатолий почти мгновенно отключается. Она еще раз внимательно проверяет датчики, еще раз любуется картинкой на
мониторе и нажимает клавишу запуска.
— Ну, поехали!
На экране возникает очень хорошо знакомый мне застенок инквизиции. Только на цепях распят не я, а Анатолий. Появляются палачи и начинают
деловито готовить свой арсенал. Затем они методично, с глубоким знанием своего дела обрабатывают подвешенного на цепях Анатолия. Но это
только на экране. Сам Анатолий лежит спокойно в кресле и как будто безмятежно спит.
— Что это? — с дрожью в голосе спрашивает Наташа.
— А это то, — Лена показывает на экран, — что он в настоящий момент испытывает. Это, конечно, не на самом деле. Эти картинки сейчас
проигрываются через его сознание, и для него это вполне реально. Это — одна из составляющих курса МПП.
А на экране палачи сдавливают ступни Анатолия специальными колодками, а под ногти рук загоняют иглы и шила. Из динамиков несутся хриплые
стоны, переходящие в рычание. Наташа зажимает уши и отворачивается.
— Не сметь! — кричит Лена. — Смотреть и слушать! Ты хроноагент или кисейная барышня? Если хлопнешься в обморок, я все остановлю, приведу
тебя в чувство и запущу снова!
Через какое-то время застенок сменяется сиреневой пустыней. Истерзанный, умирающий от жажды Анатолий медленно, из последних сил, ползет по
горячему песку к далекому источнику.
Лена что-то переключает на панели, и характер изображения меняется. Если раньше картинка была непрерывной, то сейчас мы наблюдаем отдельные
кадры. Так сказать, ключевые моменты.
— Что ты сделала? — интересуюсь я.
— Ускорила прохождение программы через сознание. Ему все равно. А каково нам будет сидеть здесь около месяца или больше? Отдельные эпизоды
могут растягиваться на несколько дней и даже недель.
— Это точно, — соглашаюсь я, вспомнив, сколько времени я сам провел в каменоломне, пока не сбежал оттуда через крематорий.
А на экране монитора события разворачиваются своим чередом. Вот Анатолий доползает до кучи камней, с вершины которой бьет родник. Обдирая
тело об острые камни, он лезет вверх, но едва дотягивается до воды, как изображение резко меняется.