Давай закроем эту тему и с завтрашнего дня приступим к работе. Лена, как я понял, уже что-то придумала для
вас в этом плане. Она — женщина толковая.
Я собирался было уйти по делам, но Анатолий останавливает меня:
— Андрей, чтобы закрыть эту тему, еще один вопрос. Наташа рассказывала мне, что свою работу хроноагента ты начал еще в сорок первом году,
на войне. И попал ты туда без всякой подготовки, а уж тем более без МПП. Как же ты справился?
— Ну, Толя, ты сравнил! — смеюсь я. — Это же совершенно разные вещи. И ты, если бы попал в такую ситуацию, не ударил бы в грязь лицом. Я в
этом не сомневаюсь. Конечно, если бы попал в пехоту, а не в авиацию. Разница во времени была всего пятьдесят лет. Это была совсем недавняя
наша история, которую я хорошо знал. И работа была мне знакома: летай и сбивай противника. Это я умел. Так что приспособиться там мне труда
не представляло. Хотя, что греха таить, без ошибок тоже не обошлось.
— Андрей, — неожиданно говорит Анатолий, — есть у тебя сейчас возможность — показать мне, как ты работал в сорок первом году? Наташа мне об
этом рассказывала, но…
— Лучше один раз увидеть, — улыбаюсь я. — Хорошо. Что именно ты хотел бы увидеть? Учти, я работал там полгода.
— Самое начало, я имею в виду начало войны. Ну и…
— Понимаю.
Я настраиваю компьютер. На мониторе появляется аэродром. В небольших просеках замаскированы «Яки». Вдоль ночной стоянки ходит летчик. «Это
я, Андрей Злобин», — поясняю я. Летчик часто останавливается возле своего истребителя и посматривает то на запад, то на штабную палатку,
где возле рации сидит дежурный офицер, то на часы.
— Ночь на двадцать второе июня, — снова поясняю я. — А у вас когда началась война?
— Тоже двадцать второго июня, — отвечает Анатолий, Не отрывая от монитора напряженного взгляда.
А там уже прозвучал сигнал тревоги. Летчики выбегают из палаток. Злобин выбивает из-под шасси колодки, открывает фонарь и бежит в палатку
за шлемофоном и парашютом. Я прокручиваю немного вперед. На мониторе видно, как пара за парой взлетают «Яки». «Первый боевой вылет», —
комментирую я. Колонна «Дорнье» и «Хейнкелей». Наша атака. Заход, второй, третий… Пятная утреннее небо дымными следами, падают на землю
самолеты. К сожалению, не только немецкие. В небе расцветают купола парашютов. Уцелевшие фашисты освобождаются от бомбового груза и
удирают. Но с запада накатывают все новые и новые волны двухмоторных машин с крестами на плоскостях. Нам на смену приходит другой полк
нашей дивизии, а мы возвращаемся на свой аэродром. Первый боевой вылет завершен.
— У нас так же было, — говорит Анатолий.
— А вот в моей Фазе, к сожалению, было далеко не так. В первые же часы около половины самолетов было уничтожено прямо на аэродромах, и
такой отпор организовать было просто нечем. Да и в этой Фазе не все вышло благополучно. Мы стояли неподалеку от Минска, и у нас было время
организованно подняться и встретить противника. А тем, кто стоял у самой границы, пришлось гораздо хуже.
Дальше я показываю сцены боев над Волковысском, где мы прикрывали коридор для выхода из окружения двух армий. Показываю бой над Птичью, где
мы с Сергеем Николаевым вышли вдвоем против двадцати четырех Bf-110.