Объем информации, который мы должны усвоить,
колоссальный. Есть ли у нас время разбираться в таких деталях, как принцип работы синтезатора? Мы им пользуемся, как ты используешь
стиральную машину, пылесос, калькулятор. Это — обычная бытовая техника… — Лена неожиданно замолкает, потом говорит: — Только здесь мне
неясно одно. У нас все синтезаторы были объединены в сеть и связаны с центральным компьютером. А здесь? Я думаю, здесь есть скрытый канал
связи с базой ЧВП. Иначе остается предположить, что весь колоссальный объем информации, — Лена с сомнением смотрит на синтезатор, —
хранится в этой тумбочке. Ну а чтобы закончить разговор на эту тему, я на вечер заказываю Андрею его фирменные пельмени, которые он
сотворит нам на синтезаторе.
— Вкусные, как клубничное варенье? — ехидно спрашивает Наташа.
— Попробуете сами, потом скажете. Андрей, а может быть, ты и щучку свою сотворишь?
— Нет уж, подруга! Не хватало еще творить на синтезаторе то, что и здесь раздобыть можно. Щука будет завтра. Мы с Анатолием на заре со
спиннингами прогуляемся, и на обед будет запеченная щука.
— Идет, — соглашается Лена. — Сегодня — пельмени, завтра — щука. Мы тут, ребята, аскетов из себя не изображаем. Но что-то мы говорим все о
чем-то несущественном. Давайте о главном. Что вы решили?
— Мы идем с вами, — быстро отвечает Анатолий. Они с Наташей обмениваются взглядами. Молодая пара явно готова к тому, что мы сейчас начнем
убеждать их, отговаривать. Но пауза затягивается. Я начинаю набивать и раскуривать трубку. Лена спокойно убирает со стола лишнюю посуду и
наливает всем по чашечке кофе. И только покончив с этими делами, она будничным тоном спрашивает:
— Это решение вы приняли, взвесив все обстоятельства, в здравом уме и трезвом рассудке?
— Да, — твердо отвечает Наташа.
Она прищуривается и готовится отбивать наши атаки. Но Лена отпивает глоток кофе и спокойно говорит мне:
— Тогда сегодня все дела — побоку. Займемся составлением программы.
— Какой программы? — интересуется Анатолий.
— Программы вашей подготовки. Раз уж вы решили разделить нашу судьбу, то мы должны сделать все, чтобы нам не пришлось расстаться с вами при
первом же осложнении, которое может встретиться на нашем пути.
— Вы что, считаете нас детьми? — пытается обидеться Анатолий, не обращая внимания на Наташу, которая дергает его за рукав. — Я отслужил в
армии, был в роте разведки. С Наташей вы занимались почти полгода. Какая еще нужна подготовка?
— Самая тщательная, Толя, — отвечаю я. — Извини, но два года твоей службы в армии не дают нам оснований считать тебя готовым к той сложной
и опасной работе, какая нам предстоит. Пойми правильно, если мы пойдем прямо сейчас, то нам придется там не работать, а опекать вас. Вместо
того чтобы быть спокойными за свой тыл, мы будем вынуждены постоянно оглядываться на вас и беспокоиться за ваши жизни. И не возражай, —
добавляю я, заметив, что Анатолий открыл рот. — Я могу, не откладывая в долгий ящик, показать тебе кое-что. После этого у тебя уже не будет
возражений.
— Решено, — подводит итог Лена, — сегодня составляем программу. С завтрашнего дня приступаем к занятиям. Параллельно работаем над открытием
перехода.