Всего за 429 руб. Купить полную версию
Лиля слегка улыбнулась.
А что? Он ободрал пленку со следующего бутерброда. Вот только не говорите, что вам все равно! За версту видно, что вы девушка карьерная! Или я ошибаюсь?
Он не ошибался, но Лиле в данный момент было решительно наплевать на карьеру. Хоть бы она совсем пропала, эта ее карьера. Ей хотелось домой, в Москву, спать сейчас рядом с начальством, просыпаться от счастья, смотреть в окно на огни огромного и прекрасного города, вздыхать от разных чувств, таких правильных и уютных, и вновь устраиваться рядом. И чтоб было тепло, чисто, безопасно и надежно как всего неделю назад.
Вот тогда все действительно было хорошо! Было, а как будет, неизвестно
Так вы-то в Анадырь зачем?
А на радио. Там есть какая-то крохотная радиостанция, не помню, как она называется. Как-то странно «Буран» или «Метель». Наш холдинг ее зачем-то купил, хотя я не знаю, кому может понадобиться радиостанция в такой Лиля хотела сказать «дыре», что полностью соответствовало действительности, но сказала из вежливости: В такой дали! Кто там ее слушает? Там и людей-то нет, насколько я понимаю.
Какие-то люди наверняка есть.
Зачем им радиостанция?! вдруг вспылила Лиля, и ее попутчик посмотрел с интересом. Да еще в FM-диапазоне?! Там всегда были федералы, «Радио России» на длинных волнах, они там и остались, это же государственная структура, их бюджет финансирует! А нам-то туда зачем?! Все равно будут только убытки, никакой рекламой там ничего не отобьешь!
Ух ты, восхитился Володя, а она ничего, не амеба!.. Как про радио заговорили, на человека стала похожа, вон даже щеки загорелись.
Кто это слушает? Что там они слушают? Закрыть нужно эту «Метелицу», а не перекупать!
Так не вы же за свои деньги ее купили! Что вы переживаете?
Лиля переживала, потому что, не случись покупки этой самой радиостанции, не сидела бы она сейчас в забегаловке аэропорта города Якутска за липким столом, не пила бы помойный чай, не слушала, как перекликаются буфетчицы «толстый и тонкий», то и дело поминая какого-то Кольку и задавая посетителям все тот же вопрос: «Балтику» или «Охоту»?»
Кирилл сказал: ты должна поехать и все посмотреть. Кирилл сказал: выхода нет, сам не могу, а больше я никому не доверяю. Еще он добавил: нам нужно отдохнуть друг от друга и прийти в себя. Мы продвигаемся такими темпами, что мне страшно, а тебе?..
Ей-то как раз было не страшно. Ей нравились такие темпы!
Зачем он сказал, что им нужно отдохнуть друг от друга? Зачем?! Зачем?! Как они будут отдыхать она в Анадыре, а он в Москве?!
Да вы не огорчайтесь, Лилия, что вы, на самом деле! Даже интересно, утешил ее добродушный Володя. Вы там никогда не были и больше никогда не попадете! Потом будете всем рассказывать, что побывали в Анадыре! Да и всего несколько дней!
Не дней, поправила она странным, как будто мстительным тоном. И даже не недель!.. Я лечу на полгода.
Володя присвистнул:
Ничего себе! Это зачем же так надолго?
Я должна выработать новую программную стратегию радиостанции. Представляете?! А это непросто и небыстро. Я ведь их даже не слышала ни разу. Говорят, они в Интернете где-то есть, но у меня времени не было искать! Господи, зачем им стратегия?! Там же одни олени и моржи! И у этой «Метелицы» есть директор и редактор, они давно существуют, уже лет десять, наверное, и у них своя стратегия! Она презрительно скривила губы, выражая отношение к этой самой стратегии. А тут являюсь я из Москвы! «Покажите мне ваши плейлисты и рекламные договоры с заготовителями китового жира! Мне нужно составить бизнес-план!»
Да, посочувствовал Володя. Ей показалось, что он над ней смеется. Не повезло вам. Полгода это, считай, зимовка! Отто Юльевич Шмидт на «Челюскине». Зато экзотика.
Я не Отто Юльевич, и мне не нужна никакая экзотика.
Ну, можете поменять билет и ближайшим рейсом улететь в Москву. Тоже вариант.
Она бы так и сделала хватит с нее перелета до Якутска. Нахлебалась уже экзотики, когда поддатые дядьки в вонючих шерстяных свитерах выпадали из очереди в туалет прямо ей на колени, а матери волокли детей с криками: «Пропустите! Пропустите!» Детей рвало, а пакетов никаких, разумеется, не было! Она бы поменяла билет, но Кирилл сказал, что нужно «прийти в себя».
Она не может вернуться. Ее возвращение помешает ему приходить.
Они еще посидели. Она нажимала кнопку на телефоне и рассматривала возникавшую из небытия фотографию. Владимир крутил головой по сторонам, соображая, сходить за пивом или воздержаться, учитывая ажиотаж возле дверей с мальчиком и девочкой. Потом позвали на посадку, и Лиля побрела в плотной и шумной толпе, изо всех сил прижимая к себе сумку.
Лететь осталось всего ничего три с половиной часа.
Она проснулась от того, что солнце светило в глаза. Оказывается, они прилетели в утро, оставив ночь где-то далеко позади, над Сибирью или Уралом, а может, еще где-то, и Лиля, радостно удивившись, оглянулась, чтобы посмотреть, где там осталась ночь, и встретилась глазами с женщиной, сидевшей позади нее, в самом последнем ряду. Женщина ей улыбнулась.
Слава богу, почти дома. Она говорила тихо, на двух соседних креслах спал мальчишка, прикрытый теплой курткой. Еле дождались.
Лиля неопределенно улыбнулась в ответ. Ей ничего не было видно, возле иллюминатора, запрокинув голову, спал ее давешний знакомец Володя, а между ними похрапывала решительная тетка, прижимавшая толстыми руками баул к животу.
Особенно красиво, когда самолет на посадку заходит, прошелестела сзади женщина, не отрываясь от иллюминатора. Ничего прекраснее и лучше не видела!.. Никакой юг с нашим Севером не сравнится.
Лиля кивнула. Она совершенно точно знала, что самое лучшее и прекрасное! место на Земле это Москва с ее пробками, толчеей, нелепой архитектурой, непригодностью для жизни, с ее вечным шумом, вонью, давкой, как будто немыслимо огромная воронка засосала в себя людей, воздух, дома! И эта воронка, знала Лиля, единственное место, где возможна жизнь. Во всех остальных местах можно отдыхать, еще где-то, наверное, работать, но жить только в Москве.
И там, в Москве, Кирилл
Внимание, уважаемые пассажиры, скороговоркой произнес в динамиках пилот, наш самолет начал снижение, через несколько минут мы совершим посадку в аэропорту «Угольный» города Анадырь. Погода хорошая, солнечно, пять градусов тепла, местное время
В салоне мигом проснулись, задвигались, зашумели, полезли к иллюминаторам.
Мам, мы уже прилетели, да?
Почти, сыночек. Вот видишь, как хорошо, что ты поспал! Смотри, во‐он лиман, а вон баржи! А вон и Анадырь наш!.. Красота какая, да?
А папа? Где папа?!
Его отсюда не видно, он в аэропорту, небось заждался нас.
По всему самолету вскакивали, привставали, повторяли: «Смотри, смотри!» одним словом, радовались и ликовали.
Лиля пристегнула ремень, закрыла глаза и стала думать о Москве назло всем ликующим! В конце концов, эти полгода ведь кончатся когда-то! Она же не заключенный, сосланный на вечное поселение. Если уж совсем станет невмоготу, плюнет на все и вернется. Не так и страшно, тем более Интернет есть везде, а это сразу облегчает дело, все вопросы можно решить из любой точки мира! С чемоданом и такси ей поможет добродушный Володя, на радио «Буран» или «Метель» тоже все как-нибудь обойдется, в конце концов, именно Лилия Молчанова их новое московское начальство, и, какими бы они ни были замшелыми аборигенами, чукчами или эскимосами, им придется с ней считаться.
Шасси неуверенно коснулось земли, как будто пробуя, потом самолет всей тушей налег на стойки, и стало понятно, что он не летит, а уже бежит, катится по земле наконец-то! Какое счастье не лететь, а ехать, это значит, все позади! По всему салону зааплодировали ура, приземлились!..
Слава те, Господи, растроганно проговорила толстая тетка-соседка и, кажется, даже шмыгнула носом. Слава те, Господи, дома мы