– Скажите, а если бы вы были Мельниковым? – не удержался я.
Мельников вздохнул.
– Будь я Мельников… а я и есть Мельников… то я смело написал бы роман с любым подобным сюжетом. Вы поймите, я ведь и сейчас фантазирую, предлагаю различные варианты… а для смеха провожу параллели…
– Но все таки? Что, по вашему мнению, более реально?
– Да ничего! – Мельников залпом выпил коньяк. – Да не верю я в этих дурацких пришельцев, в этих богов и героев, в таинственные законы мироздания, страдания и прочую ерунду! И Велесов, и Дромов, и Иноченко – никто не верит. Все писатели фантасты – очень здравомыслящие люди. Они просто развлекают людей. Ну… еще немного экстраполируют реальные житейские проблемы на фантастическую ситуацию – чтобы читать было интереснее. Так что все варианты возможны – и все нереальны.
– Но со мной же что то происходит, – сказал я. – Понимаю, вы не хотите мне поверить. Не можете. Думаете, что это розыгрыш… бред больного… Но допустите, хоть на миг! Что мне делать?
Мельников задумался.
– Ну, для начала… В милицию вам идти поздно. Вас арестуют на всякий случай и все… Держитесь тех, кто вас помнит. Близких друзей, – он посмотрел на Котю. – Родителей. Подруг. Не давайте им забывать. Тяните время – все может измениться… Что еще? Постарайтесь найти какие то документы. Свидетельство о рождении, а? Какие нибудь справки в совсем уж случайных конторах… В кино не снимались? На телевидении не выступали? Домашние видеозаписи, фотографии… Сходите к врачу, заведите на себя медицинскую карту. Платные поликлиники паспорт требовать не станут… В церковь сходите! Помолитесь!
– Пожалуй, мне только последнее и осталось, – сказал я. – Молиться.
– Кирилл, – начал Мельников. – Я готов вам поверить. И скажу честно – мне страшновато при мысли о том, что вы не шутите. Ведь если такое случилось с вами, то может случиться и со мной. Но я не знаю ответа. Я не оракул. Я всего лишь писатель фантаст. Могу посочувствовать, выпить с вами, дать пару дурацких советов. И все!
– Вы извините, что мы так вторглись, – сказал Котя. Похоже, нутром почувствовал, что аудиенция окончена.
Мельников встал, разлил остатки коньяка. Сказал:
– На посошок?
Я выпил без всякого удовольствия. Странное дело – вроде и не ждал никаких чудес, а все равно расстроился.
– Вы меня держите в курсе, – сказал Мельников. – И я, если что нибудь придумается, позвоню… э… Коте.
– У меня мобильник есть, – зачем то сказал я. – Запишите…
– Да, да, конечно, – Мельников засуетился, взял со стола какой то клочок бумаги и нацарапал на нем мой номер. Надо полагать, через полчаса этот клочок уже отправится в мусорное ведро.
Попрощались мы как то скованно. Возможно, при других обстоятельствах Мельников оказался бы интересным собеседником и просидели бы мы с ним не час, а весь вечер. Виноваты, конечно, были мы с Котей: пришли к человеку, который давным давно в чудесах разуверился и требуем в эти чудеса поверить.
Многократно повторяя, что «будем держать друг друга в курсе» мы потоптались у дверей, потом Мельников как то ловко и незаметно отпер замки и ничего не оставалось, кроме как выйти на лестницу.