Всего за 519 руб. Купить полную версию
Очевидно, у Рона было не все в порядке с психикой каким надо быть извращенцем, чтобы заставить делать такое десятилетнего ребенка?! Разумеется, я ни разу не почувствовал, что он хоть как-то раскаивается. Я задавался вопросом, а делал ли он то же самое с другими детьми, но внутренний голос ответил, что, наверное, нет. Он ведь таким образом демонстрировал свою силу перед мамой типа такой альфа-самец, как на зоне, и когда ему подвернулся шанс меня опустить, он это сделал. Больше он не пытался, но если целью было просто меня таким образом сломать у него получилось, поэтому больше, видимо, ему это было неинтересно.
Отчим всегда хотел избавиться от меня, чтобы я не мешал им с мамой, и теперь он практически своего добился. С того самого момента я больше не желал находиться дома. Чувствовал тревогу. Не сказать, что я был в опасности просто пугало его присутствие, от чего он, похоже, только кайфовал. Полагаю, когда взрослый, который вроде бы как должен за тобой присматривать, творит подобную херню, раз и навсегда меняешь свое отношение к людям.
Совращенный ребенок, которому не с кем поговорить, зачастую будет думать, что сам виноват в произошедшем, пусть даже в глубине души он понимает, что это не так. Вот так было со мной. Другая обычная реакция разозлиться и закатить истерику, и это я тоже делал может быть, не так, как ты себе представляешь.
Помнишь местного педофила в начале главы? Что ж, четыре-пять лет спустя он ошивался в том же районе и лип ко мне как банный лист, воспользовавшись моим смятением. Я наткнулся на него вскоре после случая с отчимом, и он начал рассказывать мне сказки про белого бычка, а я не упустил шанс и дал ему в рот за деньги. Разве это не странно? Теперь я живу по другому почтовому адресу, но этот чертов педофил по-прежнему умудряется меня найти. Этот уебок, видимо, обладал каким-то невероятным чутьем и видел, что я сбит с толку, а следовательно, достаточно уязвим, чтобы повестись.
Не то чтобы я теперь носил значок с надписью: «До меня только что домогался отчим», но такие события конкретно ломают все представления о нормальном. Как только это произошло один раз, есть большая вероятность того, что подобное случится снова, потому что с тех самых пор внутренний голос говорит тебе, что именно такое поведение считается нормой.
Мне к тому времени еще не исполнилось одиннадцать может быть, только десять, но, как бы там ни было, я по-прежнему учился в начальной школе Флора-Гарденс. Случилось это на лестничном проеме возле автозаправки на Голдхок-роуд в Шепердс Буш. Тот педофил стремился у меня отсосать, а сам в это время еще и пытался себе передернуть. Он-то, естественно, считал это половым актом, но я так не считал. Мне еще было маловато годиков, чтобы эякулировать, даже если бы я почувствовал возбуждение.
Не знаю, что потом с ним стало закрыли его за такое дерьмо или нет, но все в районе знали, кто он такой. Уже позже, когда я подружился с Полом «Куки» Куком, оказалось, что он тоже о нем знал, правда, я никогда не рассказывал Полу о своих приключениях. Да я, если честно, никогда не говорил об этом на публике и едва ли кому-то при личной беседе. Можно сказать, ты стал очевидцем сенсационного признания.
Приходилось о многом умаличвать, а мне было всего лишь одиннадцать. А если учесть, что я еще и читать да писать толком не умею, неудивительно, что в средней школе у меня не задалось. Я пришел в общеобразовательную школу для мальчиков имени Сэра Кристофера Рена на Блумфонтейн-авеню в Уайт-Сити, и меня сразу же определили в класс дебилов.
Но мое главное опасение на тот момент было у меня в штанах. Я почему-то стал одержим унизительной идеей, что у меня маленький член и на лобке не растет мотня. В подростковый период тело каждого подростка развивается индивидуально. И я уж точно с самого начала не был половозрелым юношей, еще больше напрягало то, что я был на год старше остальных. В душевой я видел ребят с большими болтами и волосатыми лобками и считал себя каким-то недоразвитым идиотом. Меня настолько беспокоил этот вопрос, что становилось не по себе при мысли о том, что после физкультуры придется вместе со всеми идти в душ. Я до смерти боялся, что кто-нибудь увидит мой стручок. Доходило до того, что я принимал душ, не снимая трусов, а всем говорил, что у меня раздражение, вместо того чтобы трезво взглянуть на ситуацию.
Разумеется, все это было лишь самовнушением. Если бы я встал под душ, показав, как и все вокруг, свою сосиску и два сырых яичка, никто бы мне не сказал: «Ха-ха, только взгляни на себя!» Но, полагаю, таким образом я лишь показывал, насколько сильно зациклен на этих деталях, и фактически занимался саморазрушением. Не сказать, что я был одним из задротов. Возможно, мои коллеги-пловцы, находящиеся со мной на дне, решили бы, что я современный чувак и в теме, и, будь ты сейчас здесь, рядом со мной, я бы с радостью показал тебе член, чтобы ты убедился, что он как минимум нормального размера если не сказать весьма внушительного.
Теперь-то я понимаю, что стыдился собственного тела, вероятно, из-за случая с отчимом, а потом и встречи с педофилом. Но тогда мне и в голову такое не могло прийти. Как бы там ни было, учеба накрылась медным тазом. В понедельник я приходил в школу и думал: «Блядь, через пять дней придется идти в душ», и любой малейший шанс сконцентрироваться на том, что происходит на уроке, тут же улетучивался.
В итоге все это привело к тому, что я начал комплексовать. Случаи с насилием лишили меня возможности быть на равных с остальными. Я чувствовал себя неудачником. И казалось, что от этого ощущения не убежать ни в школе, ни, разумеется, дома, и все то дерьмо, которым с тех пор я стал заниматься воровать, бухать, принимать наркотики, трахать телок, фактически было попыткой избавиться от чувства дискомфорта. Я просто искал способ почувствовать себя хорошо и комфортно, и мне было плевать, если я кому-то при этом делал больно.
Был бы я паинькой, если бы отчим не протянул мне «руку помощи»? (Ну, на самом деле, руку помощи ему протянул я, если ты понял, о чем я.) Возможно, нет. Но я и прежде не был отпетым хулиганом. Если я что-нибудь и подрезал, то какую-нибудь мелочь не сравнить с тем юным преступником из Западного Лондона, которым я скоро стану.
Я часто задавался вопросом: а было бы все иначе, если бы я смог рассказать всем, что со мной случилось? Мама понятия не имела Рон, ясен хер, не собирался ей трепать, и не то чтобы я пытался ей об этом рассказать, а она меня затыкала. Возможно, заткнула бы, но я совершенно точно не могу ее винить, когда и сам не дал ей шанса доказать, что это неправильно. Я знаю, с тех самых пор она заметила перемену в моем настроении, потому что упомянула об этом в интервью, которое несколько лет спустя давала для книги про Sex Pistols, но сказала лишь, что я «казался каким-то чересчур расстроенным» из-за того, что у нее случился выкидыш. Ох, если бы все было так просто, мама!
Не буду отрицать, что многие годы был сильно зол на маму и отчима, но сейчас не испытываю к маме ненависти. Если бы я не встал у нее на пути, она бы, возможно, нашла кого-нибудь получше, чем Рон. Ведь одинокой женщине с ребенком выбирать не приходится берешь что есть, разве нет? И вот появился этот мудак, и она им довольствовалась я ее за это не виню. И если бы у меня было безопасное укрытие, где я мог бы зализать раны, то не появилось бы мотивации и желания отправиться на поиски приключений, чтобы забыть весь этот кошмар.
Примечания
1
Район в Западном Лондоне.
2
«Оливер!» музыкальный художественный фильм, снятый в 1968 году режиссером Кэролом Ридом, производство Великобритании. Экранизация одноименного мюзикла Лайонела Барта по мотивам романа Чарльза Диккенса «Приключения Оливера Твиста».