Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Уж не знаю, как вас и благодарить, леди Чатли! все частила старуха. Ну-ка, скажи спасибо леди Чатли! Это уже внучке.
Спасибо! пропищала девочка.
Вот умница! засмеялась Конни, попрощалась и пошла прочь, с облегчением расставшись с собеседницами. Занятно, думала она, у такого стройного гордого мужчины и такая мать, осколочек.
А старуха, лишь Конни вышла за порог, бросилась к зеркальцу на буфете, взглянула на свое лицо и даже ногой топнула с досады:
Ну конечно ж! Вся в саже, в страшном фартуке! Вот, скажет, раззява!
Конни медленно возвращалась домой в Рагби. Домой Не подходит это уютное слово к огромной и унылой усадьбе. Когда-то, может, и подходило, да изжило себя, равно измельчали и другие великие слова: любовь, радость, счастье, дом, мать, отец, муж. Поколение Конни просто отказалось от них, и теперь слова эти мертвы, и кладбище их полнится с каждым днем. Ныне дом это место, где живешь; любовь сказка для дурачков; радость лихо отплясанный чарльстон; счастье слово, придуманное ханжами, чтобы дурачить других; отец человек, который живет в свое удовольствие; муж тот, с кем живешь и кого поддерживаешь морально; и наконец, секс, то бишь радости плоти, последнее из великих слов, это пузырек в игристом коктейле: поначалу бодрит, а потом раз! и от хорошего настроения одни клочки. Сущие лохмотья! Будто вмиг обветшавшая тряпичная кукла.
Оставалось только, упрямо стиснув зубы, терпеть. Даже в этом таилось некое удовольствие. Каждый день, прожитый в мертвящем мире, каждый шаг по человеческой пустыне приносил странное и страшное упоение. Да, чему быть, того не миновать. Извечная мудрость в семейной ли жизни, в любви, замужестве, связи с Микаэлисом: чему быть, того не миновать! И, умирая, человек произносит те же слова.
Пожалуй, только с деньгами обстоит иначе. Тягу к ним не усмирить. Деньги, Слава (или Вертихвостка Удача, как ее величает Томми Дьюкс) нужны нам постоянно. Не прикажешь себе: «Смирись!» И десяти минут не проживешь, не имея гроша за душой, то одно, то другое нужно купить. Вложил деньги в дело вкладывай еще, иначе дело остановится. Нет денег и шагу не ступишь. Есть деньги и больше ничего не нужно. И здесь выходит: чему быть, того не миновать.
Конечно, не твоя вина, что живешь на белом свете. Но раз уж родился, привыкай, что самое насущное деньги. Без всего остального можно обойтись, ограничить себя. Но не без денег.
Она подумала о Микаэлисе. С ним бы она денег имела предостаточно. Но и это не привлекало. Пусть она не так богата с Клиффордом, но она сама помогает ему зарабатывать деньги. Сама причастна к ним. «Мы с Клиффордом зарабатываем литературой тысячу двести фунтов в год», прикинула она. «Зарабатываем»! А собственно, на чем? Можно сказать, на ровном месте! Не ахти какой подвиг, чтобы гордиться. А остальное и вовсе суета.
Она брела домой и думала, что вот сейчас они с Клиффордом засядут за новый рассказ. Создадут нечто из ничего. И заработают еще денег. Клиффорд ревниво следил, ставятся ли его рассказы в разряд самых лучших. А Конни было, собственно говоря, наплевать. «Пустые они» так оценил рассказы ее отец. «Не такие уж пустые, раз тысячу фунтов приносят!» вот самое краткое и бесспорное возражение.
Когда молод, можно, стиснув зубы, терпеть и ждать, пока деньги начнут притекать из невидимых источников. Все зависит от того, насколько ты влиятелен, насколько сильна твоя воля. Умело направишь мощное излучение своей воли, и к тебе приходят деньги пустой фетиш, волшебно наделенный могуществом, слово, начертанное на клочке бумаги. Так ничто, пустота оборачивается успехом. Ах, Вертихвостка Удача! Уж если и продавать себя, то только ей! Ее можно презирать, даже продаваясь, однако не так уж это и плохо!
У Клиффорда, разумеется, много угнездившихся еще в детском подсознании представлений о «запретном» и о «ценном». Ему непременно хотелось прослыть «очень хорошим» писателем. А «очень хорош» тот, кто в моде. Мало быть просто очень хорошим и удовольствоваться этим. Ведь большинство «очень хороших» опоздало к автобусу удачи. А ведь живешь, в конце концов, только раз, и уж если опоздал на свой автобус, место тебе на обочине, рядом с остальными неудачниками. Конни хотелось провести грядущую зиму в Лондоне вместе с Клиффордом. Ведь они-то на свой автобус не опоздали, могут теперь и немного покрасоваться, прокатившись наверху.
Беда в том, что Клиффорда все больше и больше сковывал душевный паралич, все чаще он замыкался или впадал в безумную тоску. Так напоминала о себе в его сознании давняя боль. Конни хотелось кричать от отчаяния. Что же делать человеку, если у него разлаживается что-то в механизме сознания? Пропади все пропадом! Неужто так и нести свой крест?! Но нельзя ВО ВСЕМ бессовестно предавать!
Порой она сокрушенно плакала, но и в такие минуты говорила себе: дура, что толку слезы лить! Слезами горю не поможешь!
Расставшись с Микаэлисом, она твердо решила: в жизни ей ничего не нужно. Вот самое простое решение неразрешимой в принципе задачи. Что жизнь дает, то и ладно, только бы поскорее, поскорее бежала жизнь: и Клиффорд, и его рассказы, Рагби, дворянство, деньги, слава пусть все промелькнет поскорее. Любовь, связи, всякие там увлечения, чтоб как мороженое: лизнул раз-другой и все! С глаз долой из сердца вон. А раз из сердца вон, значит, все это ерунда. Половая жизнь в особенности. Ерунда! Заставишь себя так думать вот и решена неразрешимая задача. И впрямь, секс что бокал с коктейлем. И то и другое как ни смакуешь, а быстро кончается; и то и другое одинаково возбуждает и пьянит.
То ли дело ребенок! С ним связаны чувства куда более сильные. Прежде чем решиться, она тщательно обдумает каждый шаг. Нужно выбрать мужчину. Удивительно! Но на свете нет мужчины, от кого б она хотела родить. От Микаэлиса? Брр! Подумать-то страшно! Скорей она от кролика родит! От Томми Дьюкса? Он очень хорош собой, но трудно представить его отцом, продолжателем рода. Томми словно замкнутый сосуд. А остальные довольно многочисленные знакомцы Клиффорда вызывали отвращение, стоило ей подумать об отцовстве. Кое-кого она, пожалуй, взяла бы в любовники, даже Мика. Но родить ребенка?! Ни за что! Унизительно и омерзительно!
И от этого никуда не уйдешь!
Все ж в уголке души Конни лелеяла мысль о ребенке. Терпение, терпение! Как через сито, просеет она мужчин, и старых и молодых, пока наконец найдет подходящего.
«Обыдите пути Иерусалимские и воззрите, и познайте, и поищите на стогнах его, аще обрящете мужа»[9] В Иерусалиме при Иисусе Христе невозможно было найти мужчину среди многих и многих тысяч. Но у нее-то запросы меньше. Cest une autre chose, совсем другое дело!
Ей подумалось даже, что он непременно будет иностранцем не англичанином и, уж конечно, не ирландцем. Настоящий иностранец!
Нужно терпение, и только терпение. Будущей зимой она увезет Клиффорда в Лондон, а еще через год отправит его на юг Франции или Италии. Главное терпение! Торопиться с ребенком не следует. Дело это ее, и только ее, единственное, что в глубине своей причудливой женской души она считала важным. Уж она-то не польстится на случайного мужчину! Любовника найти можно в любую минуту, а вот отца будущего ребенка нет, тут нужно терпение и еще раз терпение! Цели столь разнятся! «Обыдите пути Иерусалимские» Но она ищет не любовь, а всего лишь мужчину. И относись она к нему хоть с неприязнью не важно. Главное, чтоб это был мужчина, а отношение дело десятое! Оно затрагивает совсем иные струнки души.
Накануне прошел уже привычный дождь, и тропинки еще не подсохли Клиффорду не проехать. А Конни все же пошла погулять. Она гуляла в одиночестве каждый день, больше любила лес, там-то ее никто не потревожит. Кругом ни души.