Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
По-моему, вот это и есть подлинное сердце Англии, сказал Клиффорд жене, оглядывая лес в скупых лучах февральского солнца.
Ты так думаешь? спросила Конни и села на придорожный пенек, не жалея голубого шерстяного платья.
Уверен! Это и есть сердце старой Англии, и я его сберегу в целости и сохранности.
Правильно! кивнула Конни. С шахты у «Отвальной» прогудела сирена значит, уже одиннадцать часов. Клиффорд вообще не обратил внимания привык.
Я хочу, чтоб этот лес стоял нетронутым. Чтоб ничья нога не оскверняла его, продолжал он.
И впрямь: лес будил воображение. Что-то таинственное и первозданное таил он. Конечно, он пострадал: сэр Джефри вырубил немало деревьев во время войны. Сейчас лес стоял тихий, воздев к небу бесчисленные извилистые ветви. Серые могучие стволы попирали бурно разросшийся папоротник. Покойно и уютно птицам порхать с кроны на крону. А когда-то водились здесь и олени, бродили по чащобе лучники, а по дороге ездили на осликах монахи. И все это лес помнит, помнит и по сей день.
На светлых прямых волосах Клиффорда играло неяркое солнце, на полном румяном лице печать непроницаемости.
Здесь мне особо горько так недостает сына, заговорил он.
Но ведь лес много старше рода Чаттерли.
Но сохранили его мы. Не будь нас, не было бы уже и леса. Уже сегодня бы ни деревца не осталось. И так от былого леса рожки да ножки. Но ведь нужно сохранить хоть что-то от Англии былых времен.
А нужно ли? Ну сохранишь ты старое, а оно новому помешает. Хотя я понимаю тебя: видеть это грустно.
Если не сохраним ничего от прежней Англии, новой не будет вообще! И сохранять это нам, тем, кто владеет землей, лесами, тем, кому на это не наплевать!
Разговор прервался на грустной ноте.
Что ж, сохранишь на несколько лет, вздохнула Конни.
Пусть на несколько лет! Большее нам не по силам. Но с той поры, как мы здесь поселились, я уверен, каждый из нашего рода внес свою малую лепту. Можно противиться условностям, но должно чтить традицию.
И снова Конни откликнулась не сразу.
О какой традиции ты говоришь? спросила она.
О традиции, на которой зиждется Англия! Сохранить все, что нас окружает!
Теперь поняла, протянула Конни.
И будь у меня сын продолжил бы дело. Все мы точно звенья одной цепи.
Мысль о звеньях в цепи Конни не понравилась, но она промолчала. Ее удивило, насколько обезличена и абстрактна его тоска по сыну.
Жаль, что у нас не будет сына, только и сказала она.
Он пристально посмотрел на нее. Большие голубые глаза не мигали.
Я бы, пожалуй, даже обрадовался, роди ты от другого мужчины, сказал он. Воспитаем ребенка в Рагби, и он станет частичкой нас самих, частичкой Рагби. Я, вообще-то, не очень придаю значение отцовству. Будет ребенок, мы его вырастим, и он продолжит дело. Как ты думаешь, есть в этом смысл?
Конни наконец подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Ребенок, ее ребенок, был бы для Клиффорда лишь «продолжателем дела».
А как же с другим мужчиной?
Разве это важно? Неужто нам обоим не все равно? Был же у тебя любовник в Германии. Ну, и что он значит для тебя сейчас? Почти ничего. Дело-то, по-моему, не во всяких там интрижках, связях не они определяют нашу жизнь. Связь кончается, и все, нет ее нет! Как прошлогоднего снега! А важно лишь то, что неподвластно времени. Мне важна моя жизнь и все в протяженности и в развитии. А что эти сиюминутные связи? Особенно те, которые держатся не духом, а плотью? Все как у птичек: раз-два и разлетелись, большего связи и не стоят. Правда, люди порой пытаются придать этим связям значительность. Смешно! А важна общность людей на протяжении всей жизни. Важно жить вместе изо дня в день, а не просто раз-другой переспать. Мы с тобой вместе, что бы с нами ни случилось. Мы уже привыкли друг к другу. А привычка, как я разумею, куда сильнее, нежели всполох страсти. Жизнь тягуча, тяжка и долга, это отнюдь не фейерверк. Постепенно, мало-помалу люди, живя вместе, начинают походить друг на друга, как инструменты, звучащие в унисон, хотя порой это так нелегко. Вот в чем истинная суть брака, а отнюдь не в половой сфере. Точнее, половой сферой брак далеко не исчерпывается. Вот мы с тобой буквально вросли друг в друга за время семейной жизни. И если мы будем из этого исходить, то легко решим и половую проблему, это не сложнее, чем сходить к дантисту и вырвать зуб. Что ж поделать, раз судьба поставила нас в безвыходное положение.
Конни сидела и с изумлением слушала мужа. Она не знала, прав ли он. Ведь у нее есть Микаэлис, и она любила его (или внушила себе, что любит). Связь с ним словно развлекательная поездка, бегство из страны унылого супружества, построенного долгим, упорным трудом, страданием и долготерпением. Очевидно, человеческой душе необходимо отвлекаться и развлекаться. И грех в этом отказывать. Но беда любой поездки в том, что рано или поздно приходится возвращаться домой.
Неужели тебе все равно, от кого родится ребенок? полюбопытствовала она.
Отчего же? Я доверяю твоему природному чутью и скромности. Ты же ничего не позволишь недостойному человеку.
Она сразу подумала о Микаэлисе! В глазах Клиффорда он самый недостойный.
Но ведь мужчины и женщины могут по-разному толковать, кто достойный, а кто нет.
Вряд ли. Ты очень внимательна ко мне. А мужчина крайне мне неприятный и половины бы этого внимания не получил. Не верю. Тебе характер не позволит.
Конни промолчала. Логика советчик никудышный, какой с нее спрос.
И как по-твоему, должна ли я потом тебе все рассказать? спросила она, украдкой взглянув на мужа.
Зачем это? Мне лучше ничего не знать но согласись, мимолетная связь ничто по сравнению с долгими годами, прожитыми вместе. И не кажется ли тебе, что запросы семейной жизни диктуют и сексуальное поведение? Сейчас важно найти мужчину, раз того требуют обстоятельства. В конце концов, неужели минутный трепет в постели главное? Может, все-таки главное в жизни год за годом растить в себе цельную личность? И жить цельной, упорядоченной жизнью. Ибо какой смысл в жизни неупорядоченной? Если личность твоя разрушается без плотских утех, съезди куда-нибудь, потешь себя. Если личность твоя разрушается потому, что не познано материнство, заведи ребенка. Но и то и другое лишь средства, лишь пути к цельной жизни, к вечной гармонии. И мы к ней придем вместе правда ведь? Нужно только приспособиться к условиям жизни, так, чтоб не повредить, а органично вплести в нашу упорядоченную жизнь. Согласна ты со мной?
Слова Клиффорда изрядно озадачили Конни. Да, конечно, теоретически он прав. Но на деле Она задумалась о своей «упорядоченной» жизни с Клиффордом и заколебалась. Неужто ее удел ниточку за ниточкой вплетать всю себя без остатка в жизнь Клиффорда? И так до самой смерти? Неужто ничего иного ей не уготовано?
И так пройдет ее век? Она будет смиренно жить «цельной» жизнью с мужем, сплетая ровный ковер их бытия, лишь изредка вспыхнет ярким цветком какое-либо увлечение или связь. Но откуда ей знать, как изменятся ее чувства через год? Да и вообще, дано ли это знать кому-нибудь? И возможно ли всегда и во всем соглашаться? Всегда произносить короткое, как вдох, «да». Она словно бабочка на булавке среди пришпиленных догм и правил «упорядоченной» жизни. Выдернуть все булавки, и пусть летят себе все помехи и препоны стайкой вольных бабочек.
Да, Клиффорд, я согласна с тобой. Ты прав, насколько я могу понять. Только ведь жизнь может и иначе все повернуть.
Ну, пока не повернула. Значит, ты согласна?
Согласна. Честное слово, согласна.
Откуда-то сбоку вдруг появился коричневый спаниель; подняв морду, принюхался, коротко и неуверенно взлаял. Быстро и неслышно выступил вслед за псом человек с ружьем, решительно направился было к супругам, но, узнав, остановился. Молча отдал честь и пошел дальше вниз по склону. Это и был новый егерь. Конни даже испугалась, так внезапно и грозно он надвинулся на них с Клиффордом. По крайней мере, ей так показалось вдруг, откуда ни возьмись, ураганом налетела опасность.