Было заметно, что он прилагает героические усилия,
чтобы не броситься на меня. Справившись с собой, он тихо процедил сквозь сжатые зубы:
— Я нижайше прошу ваше высокопреосвященство не упоминать сегодня о моей дочери.
— Хорошо, — согласился я, — Быть по сему, раз вы этого не желаете. Кстати, этот лист в деле явно лишний. Можете забрать его себе.
Дель Роко живо схватил дрожащими руками портрет дочери и спрятал его на груди. Только после этого он нашёл в себе силы произнести:
— Благодарю вас, ваше высокопреосвященство!
— Не стоит благодарности. Вернёмся к нашему делу. Итак, вы категорически отказываетесь продолжать работу над своими весьма перспективными
идеями и предпочитаете взойти на костёр в защиту весьма сомнительной гипотезы.
— Вы предлагаете мне повторить подвиг великого Густава? Публичное отречение, а затем долгая доработка своей идеи и подбор неопровержимых
доказательств. Но я — не Густав и не способен к такому подвигу. Тем более, если речь идёт о тех идеях, которые вы упомянули. Для их
разработки нужны хорошо оснащенные лаборатории и мастерские. А находясь в пожизненном заключении в монастыре… — дель Роко только махнул
рукой.
— Это, смотря в каком монастыре, — возразил я, — Ведь место покаяния назначает наместник Генерального Инквизитора. А я назначил бы вам
покаяние и пожизненное заключение, скажем… — я сделал вид, что задумался, — Ну, скажем, в обители святого Филиппа, во Флоренции.
Дель Роко вздрогнул и недоуменно уставился на меня. В самом деле, ему было от чего прийти в изумление. Монастырь святого Филиппа во
Флоренции был не просто монастырём. Монахи-филиппинцы за несколько столетий собрали самую крупную в Европе, да и во всём тогдашнем Мире,
библиотеку с древнейших времён и до наших дней; от Китая и Индии до вновь открытой Америки. При монастыре работала самая крупная
типография, оснащенная новейшим оборудованием. Книги печатались на бумаге, которую выделывали на монастырской фабрике. Но самое главное:
при монастыре существовал самый знаменитый и самый крупный в Европе университет. И что существенно, в университете преобладало преподавание
светских дисциплин. Богословие хоть и было обязательной на каждом факультете дисциплиной, но отнюдь не доминировало. И ещё в этом
университете действовал единственный в Европе факультет, куда принимали женщин. И вот в такой монастырь я предложил заключить его
пожизненно на покаяние.
— Правильно ли я понял вас, ваше высокопреосвященство? — недоверчиво спросил дель Роко, — Вы хотите назначить мне местом покаяния
Флорентийскую обитель филиппинцев?
— Заключение в тюрьме вредно повлияло на ваш слух, мессир дель Роко. Я не буду повторять. Я просто спрошу вас: да или нет? Решайте!
Дель Роко снова надолго задумался. И было над чем! Попасть в обитель филиппинцев во Флоренции и поработать там — заветная мечта многих
ученых. Но отец-настоятель, он же ректор университета, сам муж большой учености, был очень разборчив и далеко не каждого принимал в своей
обители. А тут отправляют туда пожизненно, да не просто так, а по приказу самого кардинала Марчелло! О чем ещё можно мечтать, что ещё можно
пожелать? Правда, перед этим необходимо пройти через обряд отречения. Надо будет отречься и публично осудить то, что считаешь главным делом
своей жизни.
Дель Роко тяжело вздохнул.
— Зачем вы искушаете меня, ваше высокопреосвященство? — тихо спросил он.