Я их об этом предупрежу. Если ты пожелаешь, то
можешь остаться с ними и после родов.
— Вы не обманываете меня, ваше высокопреосвященство? — недоверчиво, но с надеждой в голосе, спросила Маргарита.
— Кардиналы не лгут, дочь моя! — сурово ответил я и приказал Лючиано, — Увести и приготовить к отправке в Мантую, в монастырь урсулинок. А
к нам пусть приведут следующего.
Когда Лючиано вернулся, я уже листал дело Франческо дель Роко. Мой «клиент» по списку шел третьим. Приближался центральный момент моей
операции. Лючиано прервал мои размышления робким вопросом:
— Ваше высокопреосвященство, неужели вы действительно поверили, что Маргарита Кастро понесла от Святого Духа?
— Конечно, нет, сын мой! Я не настолько глуп, чтобы верить этим сказкам. Но и не настолько жесток, чтобы держать в тюрьме беременную
женщину и мучить её допросами и гуманными методами убеждения, которые применял к ней епископ Кастро. Что же касается главного вопроса: кто
ей это внушил? — я помолчал, — Да никто ей этого не внушал! Точнее, это ей внушил страх. Она смертельно боялась своего отца — ревностного
католика. И ей в голову пришла наивная мысль. Отец не тронет её, если узнает, что она беременна от Духа Святого. Постепенно, она сама
уверовала в это и помешалась. Но, слава Всевышнему, это ещё не зашло так далеко, чтобы стать необратимым. Сёстры-урсулинки в Мантуе —
мастерицы своего дела. Они как раз специализируются на таких тихих помешательствах. А роды и материнство окончательно излечат несчастную
Маргариту. Да и отцу будет трудно достать её в этом монастыре. Но это был случай простой. А вот сейчас нам предстоит работа посложнее.
Последние слова я произнёс, когда в камеру вводили Франческо дель Роко. Это был крепко сложенный мужчина лет сорока пяти. Длинные черные
волосы, чуть тронутые сединой, обрамляли бледное лицо с высоким лбом и внимательными настороженными глазами. Я благословил его, и он занял
своё место.
— Мессир дель Роко, — начал я, — как видите, мы — одни, и, значит, я пригласил вас не для допроса, а для беседы.
— Инквизитор, ваше высокопреосвященство, не приглашает, а вызывает, — возразил дель Роко, — Поэтому, любая беседа с ним является для
подследственного допросом.
— Пусть будет так, — согласился я, — Но я не собираюсь ни выпытывать у вас имена ваших учеников, ни выяснять: кто давал вам приют для вашей
работы. Словом, меня не интересует ничего, что, с вашей точки зрения, может повредить другим людям. Я хочу задать вам вопросы, касающиеся
только вас и вашей дальнейшей судьбы. Итак, мессир дель Роко, вы знаете, что вас уличили в серьёзном и весьма тяжком преступлении.
— Осмелюсь сделать поправку, ваше высокопреосвященство, — возразил дель Роко, — Ни в каком преступлении меня не уличили. Всё, что относится
к чернокнижию и к лжепророчествам, я отверг, и следователи ничего не смогли доказать.
— Но вы сами подтвердили своими показаниями, что проповедовали учение о множественности обитаемых Миров под нашим Солнцем. И, тем самым,
возвели хулу на Творца.
— В чем же здесь хула?
— Вы утверждаете, что жителей этих Миров Творец создал по образу и подобию своему?
— Несомненно.
— Вы утверждаете, что Господь делит свою благодать между всеми этими народами?
— И это — истина.