К его удивлению кардинал сразу согласился. На другой день он навестил монастырь святого Даниила и вручил указанную
сумму аббату. Во время беседы, проходившей в келье аббата, Марчелло обратил внимание на некоторую незавершенность композиции, составленной
в окне кельи цветными витражами. Аббат согласился с Марчелло и посетовал на дороговизну цветного стекла вообще и художественных витражей в
частности.
Через неделю в монастырь явился мастер. Он разобрал часть витража в келье аббата Томазо и поместил на его место новый, изображающий одно из
искушений святого Даниила. Отец настоятель был в восторге и не знал, как благодарить своего благодетеля. Но не знал он и того, что часть
цветных стёкол изготавливалась в тайной лаборатории кардинала Марчелло его аптекарем. Через две недели аббат Томазо заболел. Его
лихорадило, глаза слезились, его бил сильный кашель, который усиливался с каждым днём. Ещё через три недели настоятель выкашлял свои лёгкие
на простыню и отдал богу душу. После похорон кардинал Марчелло распорядился разобрать витраж в келье настоятеля и перенести его в
строящийся собор. При этом те цветные стёкла, которые под действием солнечного света выделяли яд, были заменены безопасными.
Вот таким был, пся крев, в этот раз мой «клиент». Ни за что в жизни не стал бы связываться с таким мерзавцем и пачкать об него свою
Матрицу. Но деваться было некуда. Только такая лайдачья личность, как кардинал Марчелло мог предотвратить предание суду Святой Инквизиции
выдающегося ученого того времени — Франческо дель Роко. Только такой мерзавец мог спасти его из лап другого такого же мерзавца. И не его
одного.
Следственная тюрьма Святой Инквизиции в замке святого Стефана славилась на всю Европу тем, что в ней никогда не было оправданных за
недосказанностью преступления или за отсутствием состава такового. Попавший в этот замок рано или поздно (чаще рано) признавался во всех
мыслимых и немыслимых преступлениях против веры и, как правило, за редчайшим исключением, отправлялся на костёр. А имущество его
конфисковывалось в пользу церкви. До пятнадцати процентов этого имущества поступало в пользу того, кто разоблачил преступника, то есть
епископа Кастро — инквизитора Генуэзской провинции. Кастро щедро делился со своими помощниками, что не помешало ему в короткий срок стать
одним из богатейших людей не только Генуи, но и всей Италии.
Именно против ретивого инквизитора Кастро и была направлена наша операция. Мы с Магистром организовали ряд доносов от знатных и богатых
людей провинции, в которых открывали Генеральному Инквизитору глаза на то, что Кастро позволяет себе серьёзные отступления от закона и, тем
самым, подрывает высокий авторитет Святой Инквизиции. Генеральный Инквизитор долго размышлял, потом решил отправить с инспекцией самого
алчного и самого беспринципного кардинала. Он рассчитывал, что ворон ворону глаз не выклюет, и Марчелло с Кастро быстро найдут общий язык к
вящей славе католической церкви. То есть, факты, изложенные в доносах, своего подтверждения не найдут. Вот здесь-то я и вышел на сцену.
Отобедав в «Синем Павиане» я отправился прямо в замок святого Стефана. Это было зловещее сооружение в виде шестиугольной звезды из тёмного
камня. Во внутренних углах звезды стояли громоздкие, высокие башни квадратного сечения с зубцами по верхнему краю.
Замок стоял в одной лиге от городских предместий. Приближаясь к нему, я сквозь стук каретных колёс уловил какой-то неясный, но весьма
неприятный и зловещий звук. Ещё издали я заметил дым, поднимавшийся над замком.